Качели Ангела

То ли сказалась прогулка под дождём, то ли второе в её жизни страшное нервное потрясение, но иммунитет, по всей видимости, упал, и защитные силы организма оказались если не на нуле, то где-то рядом с этим показателем. К ночи у неё начался сильный жар, к которому присоединилась резкая боль в груди, каждый вдох давался с трудом, рёбра словно разрывали острыми зубьями. Встревоженный Андрей, несмотря на отговорки жены, схватился за телефон, чтобы вызвать врача. Приехавшие по скорой медики измерили температуру тела заболевшей. Затем внимательно прослушали с помощью стетоскопа, и простукали пальцами её грудную клетку:

– Вам нужно будет поехать с нами, – сказал, закончив осмотр, врач, – у меня есть подозрения на пневмонию, истинный диагноз можно будет подтвердить либо опровергнуть только с помощью рентгена. Собирайтесь, мы ждём в машине.

Трясущуюся в лихорадке Алёну доставили в инфекционную больницу города. В приёмном отделении дежурный доктор ещё раз осмотрел её и, написав несколько бланков, отправил по кабинетам сдавать кровь и пройти рентгенографию. Через полчаса Алёна снова была в кабинете дежурного со снимком и готовыми анализами. Врач долго рассматривал плёнку и, наконец, сказал:

– Ну что ж, придётся Вам остаться в больнице, у Вас левосторонняя пневмония. Сейчас сестра проводит Вас в палату, а затем пригласит на укол и капельницу в процедурный кабинет. Пока у меня всё.

Три дня Алёна лежала, пила много воды и спала. Окружающее мало её интересовало, она была очень слаба. Но вот, на четвёртый день, проснувшись утром, Алёна поняла, что она ужасно проголодалась и съела бы слона! Обрадованный Андрей, которому Алёна позвонила с просьбой принести чего-нибудь вкусненького, притащил столько продуктов, что можно было бы накормить ими всё отделение. Вечером Алёна, съев апельсин, отправилась в процедурный кабинет на уколы.

И тут её внимание привлекла странная картина: в одной из палат, устроенных по типу бокса, за широкой стеклянной дверью, виднелась железная детская кроватка, а в кроватке стоял, держась за прутья, малыш и даже не плакал, а как будто скулил жалобным и тонким голоском. Но мамы нигде не было видно, да она и не спешила, казалось, его утешить. Войдя в процедурный кабинет, Алёна задала медсестре вопрос:

– Скажите, а почему малыш из восьмой палаты один? Где его мама?

– А кто ж её знает, где она! – ответила в сердцах сестра, – Это отказник, сначала они попадают к нам на карантин, а затем их уже отправляют в дом малютки.

В сердце Алёны что-то оборвалось, то же щемящее чувство, когда она подобрала на улице мокрого, облезшего, несчастного котёнка, вдруг накрыло её волной, к горлу подступил комок.