Качели Ангела

Она сама не знала, что могло бы сейчас ей помочь. Женщина бродила по квартире, открывая дверки шкафов и шкафчиков, брала в руки разные безделушки с этажерки и затем возвращала их на место, гладила рукой бархатистые листья фиалок, стоящих на подоконнике.

Наконец, она накинула пальто и сапоги, и опрометью выбежала из дома. Она стремительно шла по улице, быстрыми и уверенными шагами, словно к какой-то строго намеченной цели, но это было абсолютно не так. Алёна сама не знала, куда она направляется, ей просто нужно было двигаться, лететь, бежать, лицо её пылало, глаза горели как при лихорадке, взгляд выражал внутренний хаос чувств и мыслей. Ей казалось, что она близка к безумию. И что если она остановится хотя бы на миг, то сумасшествие настигнет её, запрыгнет, подобно зверю на плечи, вцепится стальной хваткой в голову, и тогда уже нет спасения.

И Алёна продолжала свой путь под дождём. Сколько она так шла – неизвестно, но только когда она начала различать окружающий мир, видеть то, что происходит вокруг, когда безумие осталось позади и потеряло её след, лишь тогда Алёна, оглядевшись, поняла, что забрела почти на окраину города. Обессилев, она присела на скамейку у подъезда, отдышалась и попыталась разобраться, где именно она сейчас находится. Сгущались сумерки, в домах зажигались окна, люди спешили домой, укрывшись под зонтами."

"Какой-то писк не давал Алёне сосредоточиться, она посмотрела по сторонам, в надежде найти источник звука, и увидела мокрое дрожащее существо возле качелей на детской площадке. Алёна встала со скамейки и подошла поближе, чтоб разглядеть кто это. Это был маленький рыжий котёнок, продрогший, охрипший от плача, вода стекала с него ручьями, и малыш, похоже, уже погибал. Алёна наскоро размотала свой широкий тёплый шарф и завернула в него рыжика, а затем поместила его за пазуху вместе с шарфом:

– Не бойся, кошачий ребёнок, я тебя не обижу. Идём домой, нас ждёт вкусное молочко и мягкая постель.

Так в семье Андрея и Алёны появился Персик. После того как супруги отмыли котёнка от грязи и многочисленных блох, и просушили его шёрстку, он оказался на редкость пушистым красавцем нежного персикового цвета, словно топлёное молоко или мороженое крем-брюле. Благодаря живому игривому комочку супруги потихоньку стали возвращаться к жизни. Шерстяная душа был отличным лекарем, психотерапевтом и массажистом в одном флаконе. Он перебирал мохнатыми лапками по спине Алёны, когда та сидела по вечерам в уютном кресле, и слегка покалывал ей кожу острыми коготками, а затем сворачивался клубком возле Андрея и мурлыкал ему ласковые песенки.

Неожиданно, спустя несколько дней, Алёна вдруг почувствовала себя совершенно разбитой.