Кабы я была царица...

 – Мне и с этого уже хорошо!

– Да ладно, чего ты… Расслабляйся давай! Говорю же – осень скоро! Последние теплые де нечки стоят! Потом под дождиком уж не посидишь так… по-семейному…

Тамара улыбнулась и сразу как-то хорошо и легко обмякла всем телом, будто подчинилась Колиной просьбе расслабиться. Вдруг подумалось ей – и впрямь, когда ж она посидит еще так, на ветру на воле, с кружкой холодного пива в руке, да еще и пусть с неказистым, но все же мужикашкой в компании… Да если присмотреться, он не так уж и неказист, честное слово! Мужикашка как мужикашка… Тут же услужливое воображение торопливо стало преподносить ей и другие картинки такой вот жизни, чтоб по-семейному, как только что проговорил Коля. Именно – по-семейному! Можно, например, участочек взять где-нибудь за городом, наезжать туда по выходным, сидеть вот так же на травке, с пивком, с домашними пирогами… Можно, конечно, и с шашлыком, как у других водится, но шашлык опять же в копеечку встанет… Такой клок из семейного бюджета вырвет, что будь здоров!

А можно просто вечерком перед сном под ручку по улице пройтись, и чтоб снежок белый на голову падал… А потом прийти домой да перед телевизором посидеть, да с кружкой горячего чая…

– … Ну, вот так я и жил… Эй, ты слышишь меня? – вдруг пробился сквозь ее сладкие грезы Колин голос. – Сидишь, будто совсем осоловевши… Иль пиво на тебя так подействовало?

– Да, да, конечно! – встрепенулась Тамара и улыбнулась ему виновато. – Конечно, я тебя слушаю…

– Да? А мне показалось, будто о своем о чем задумалась… О чем задумалась-то, красавица моя?

– Ну, так уж и твоя… И ни о чем я не задумалась. Устала просто. Жизнь у меня такая… тяжелая.

– А чего так? Вроде по тебе и не скажешь. Вон ты какая вся гладкая – глаз не нарадуется на тебя глядеть!

– Ну, глаз и обмануть запросто может…

Тамара вздохнула и осеклась на выдохе, и пересекло горло от мимолетной к себе жалости, и даже слеза непрошеная вдруг выскочила и побежала по круглой щеке. Всхлипнув, она смахнула ее быстро, поджала губы, опустила глаза в стол.

– Ну вот… Еще и реветь собралась! Да брось ты, Тамарочка! Вон, лучше пива глотни, сразу и полегчает! Давай-давай…

Тамара послушно приложилась к кружке, лязгнув некрасиво зубами о ее толстый стеклянный край, икнула, проглотив вместе с пивом застрявший в горле комок. Потом, зажав в ладонях увлажнившийся слезный нос, помотала слегка головой – сейчас успокоюсь, мол. Коля ждал, смотрел на нее участливо добрыми плавающими глазами.

– Да, тяжелая у меня жизнь была… Такая, будто и не было ее вообще… – вздохнула она уже легче.