Кабы я была царица...

Вот и некому приглядеть…

– Ага… И домашней еды тоже давно не ел, да? – хитро сощурившись, тихо-коварно переспросила Тамара.

– Чего это ты вдруг – про еду? – словно уловив в ее голосе нехороший для себя подвох, встрепенулся Коля. – Иль ты думаешь, что мне баба только для еды да для обиходу всякого нужна?

– А что, нет?

– Ох, какая ты… Прямо без ножа мужика режешь! Люблю таких баб, чтоб вокруг да около не ходили!

– Ну, так все-таки…

– Нет, Тамарочка. Я не такой! Я жить с теплом люблю, чтоб душа к душе запросто так тянулась, а не из-за всяких там интеллигентских заморочек да реверансов. Я потому и с бывшей своей развелся, что она все помалкивала да злобу в душе копила. Подожмет губы, и молчит, и глядит презрительно, будто я вошь какой ничтожный. А я – человек! Мне от тебя не презрение, мне от тебя любовь нужна…

– Так ты разведенный, значит?

– Ага. Разведенный. Могу и паспорт показать.

– А у тебя и паспорт с собой имеется?

– А у меня всегда свое с собой имеется, Тамарочка. И паспорт, и рожа моя рябая, и душа нараспашку!

Так, за разговором, они дошли до синего тента кафе, уселись за хлипкий пластиковый столик с такими же хлипкими креслицами. Тамара огляделась – на кафе это заведение слабо тянуло, конечно. Так, забегаловка. Чистой воды пивнушка. Но уж тут не до выбору – куда кавалер пригласил, туда и пришла. Может, у него с деньгами туго?

Молоденькая девчонка в засаленном переднике принесла им пиво в огромных запотевших кружках, бухнула ими об стол совсем не вежливо. Тамара тут же потянула кружку к себе, приложилась, сделала несколько больших глотков – очень уж пить хотелось. Прямо в горле все пересохло. От волнения, наверное. Потом, осмелев, вытащила онемевшие ноги из тисков-лодочек, скрестила ступни, покачала ими в воздухе и вдруг почувствовала себя почти счастливой. И правда – хорошо! Пиво быстро распространилось по организму, обволокло его тепло и бархатно. Под порывом несильного ветра слегка колыхнулся тент над столиком, желтый тополиный лист залетел, покружился и упал ей на колени – маленький, жалкий, пожухлый. Отчего-то он особенно ее растрогал, этот лист. Еще тепло, еще ему жить да жить, а вот, поди ж ты, сорвало шальным ветром, унесло с дерева…

– Осень скоро, – задумчиво произнес Коля, быстро осушив свою кружку. Потом с удивлением глянул на ее пустое дно, начал озираться в поисках официантки: – Черт, куда она запропастилась, зараза такая…

– А ты, часом, этим делом не увлекаешься ли? – вытянула Тамара руку расслабленно, указывая на его вмиг опустевшую кружку.

– Пивом-то? Да ну… Чего им увлекаться, его пить надо… Эй, девушка! – замахал он призывно рукой появившейся вдалеке официантке. – Нам еще по кружке давай!"

"– Мне больше не надо! Мне этого хватит! – запротестовала Тамара.