Ключик к Железному дровосеку

Он родился и вырос в городе Трубинске. Старый красивый город, хоть и расположен недалеко от Москвы, жил тихой провинциальной жизнью. Одно– и двухэтажные дома, яблоневые сады, почти никакого транспорта. Михаил Лемешев унаследовал от родителей большой бревенчатый дом с садом и баней. Руки у него золотые, и он отделал дом как игрушку – обшитый ровной вагонкой, с нарядными резными наличниками, дом выглядел, как страничка из путеводителя по Золотому кольцу. Особенно украшала его веранда с разноцветными стеклами. Внутри же Михаил все переделал по-новому – поставил газовый котел, оборудовал современную ванную комнату. Сарай переделал в хороший гараж, куда поставил машину – «Опель», не новый, но ухоженный и в отличном состоянии.

Работал Михаил водителем-экспедитором в небольшой торговой фирме – ездил на склад за товаром, потом развозил покупки по клиентам. Заодно мог починить что угодно. Деньги зарабатывал неплохие. Иногда выпивал, но не слишком. Правда, бывало, что от выпивки у него случались провалы в памяти – придя в себя на следующее утро, он не мог вспомнить, где и с кем пил накануне.

Был Михаил женат.

Женился он очень рано, сразу после школы. Жена его была женщина тихая, незаметная, болезненная, мужа любила, занималась садом и хозяйством. Единственное, что огорчало обоих, – у них не было детей. Жена ходила по врачам, они ничего определенного не говорили, назначали разные процедуры, но так ничего и не получалось.

А потом в жизни Михаила появилась Анфиса."

"Он привез ей купленный в магазине холодильник, установил на кухне. Анфиса ходила вокруг Михаила в коротком халатике, стреляла глазами, восхищалась его сноровкой, когда работа была закончена, предложила пообедать. Михаил был мужчина нестарый, не устоял перед чарами кокетливой молодки, и обед закончился в ее постели.

После этого так и пошло – Михаил заезжал в гости к Анфисе чуть не каждый день. Однажды, когда жена уезжала к врачу в областной город, он привел Анфису домой. При виде его дома глаза у нее загорелись, она ходила по веранде, по комнатам, трогала теплое дерево стен. А потом, недели через две, она объявила ему, что беременна.

Тут же Анфиса настояла, чтобы он поговорил со своей женой, потребовал развода.

Михаил потерял голову. Перед ним замаячил призрак новой жизни, с молодой женой, с маленькими детьми, бегающими по старому дому, по саду. Он в тот же вечер огорошил жену – бросал ей в лицо жестокие, оскорбительные слова. Мол, она и не женщина – и в постели пустое место, и родить не может…

Жена держалась за сердце, заслонялась от его слов руками, как от ударов, потом тихо плакала, пила какие-то капли. На следующий день она снова уехала к врачу, и Михаил, уже не таясь, привел Анфису в дом.

Ночью он проснулся, услышав шаги.

Анфисы в постели не было.