Война за проливы. Призыв к походу

Педагогические способности – они и в армии педагогические способности; одними зуботычинами личным составом управлять невозможно, тем более что у нас в корпусе сие и не практикуется.

Кстати, о Великой княгине Ольге, которую в корпусе за глаза уже давно называют «мамой». Когда-то ей казалось, что она испытывает по отношению ко мне определенные чувства, но это был морок и обман, происходящий из жажды обыкновенных человеческих чувств. Я ничуть не жалею о том, что выбрал в жены Арину, пусть она сирота и бесприданница, а Ольга, насколько я знаю, ни разу не пожалела о том, что связала свою жизнь с Вячеславом Николаевичем. Впрочем, каждому свое. Кому-то командование корпусом морской пехоты и принцессу крови в жены, а кому-то – отдельный штурмовой батальон первой линии и школьную учительницу. Именно учительством моя Арина и занимается, работая в вечерней школе для взрослых, где свою грамотность повышают кандидаты в унтер-офицеры, предварительно прошедшие ликбез. Чем больше у нас будет грамотных, тем лучше для страны, хотя до стандартов нашего будущего еще пахать и пахать. Главное, что Россия движется в правильном направлении, и мы помогаем этому движению изо всех своих сил. А точка разворота, как ни печально это говорить, находится здесь, на этом самом месте. И совершенно очевидно, что без того теракта не было бы новой России…

Еще немного постояв и попрощавшись с прошлым, мы с Ариной разворачиваемся и идем в сторону вокзала, чтобы по пути зайти в пару магазинов (по дамским надобностям) и успеть на вечерний поезд до Ораниенбаума. Наша однодневная поездка в Санкт-Петербург подходит к концу, завтра будет новый день и будет пища. И снова я буду вертеться как белка в колесе («слуга царю, отец солдатам»), а Арина учительствовать. Но в этом и заключается наша жизнь, а другой нам и не надо.

Оторвав взгляд от служебных бумаг, министр внутренних дел глянул на отрывной календарь. Как-никак, прошло почти четыре года с того дня, когда его выдернули с тихой и спокойной должности Саратовского губернатора и бросили сперва и на поглотившее его министерство земледелия, а потом, год спустя, и на министерство внутренних дел. Столыпин пробовал было откреститься от этого еще одного неудобного предложения, но оказалось, что молодой император умеет выражаться так же крепко, как и его папенька, а настойчивостью даст сто очков носорогу из саванн. Никакого сравнения с его скромным и благовоспитанным братом Николаем. Впрочем, надо заметить, что ни с Александром Александровичем, ни с Николаем Александровичем Петр Аркадьевич по долгу службы прежде не сталкивался, а только слышал об их манерах от разных знакомых лиц.