К сердцу прижмёт — к чёрту пошлёт…

Подоспевший док ввёл Петрову антидот и потребовал срочной госпитализации. Сергей не спорил, но лечить в Германии отказался.

– В Россию полетим, домой. Денис, передай приказ на самолёт: пусть готовятся к вылету. Сейчас привезём, – распорядился он.

Через несколько часов Александра уже разместили в палате частной клиники. В Германии они оставили все улики, собранные ими в особняке и все заботы о поимке мадам Петрофф. Теперь немцы от неё не отстанут.

И вот уже вторую неделю Сашка остаётся в этой клинике, и Юдин уже не знает, что с этим делать. Что делать с Петровым и что делать с Машей…

Всю дрянь из организма Петрова уже вывели, но что-то на что-то там повлияло, и Сашка впал в кому. Собственно, он и не приходил в себя: сначала из-за тех нейролептиков, убойную дозу которых ему вкатили, а потом неизвестно от чего. Не приходил в себя и всё.

Как и что говорить Маше, начбез не знал. Но помня первоначальные слова Александра: «Маше не надо», он и не торопился оповещать женщину друга о таких проблемах.

В конце первой недели Юдин почти решился поговорить с Машей, тем более, что она сама активно наседала на него с вопросами, но подумал: а вдруг Сашка сам сегодня-завтра очнётся и обидится? Нет, пусть сам решает.

Но и за выходные Александр не пришёл в себя, и Юдин твёрдо решил поговорить с Машей. Он видел, как мучается женщина, и ему было даже жалко её. Поэтому в среду на свой страх и риск Сергей решился приехать к Маше и рассказать ей о состоянии Петрова.

Ему было прекрасно известно, что Маша жила одна, и он знал, что после работы она обычно сразу едет домой. Но, выйдя в восемь вечера из лифта, он сразу услышал громкий разговор и мужские голоса из Машиной квартиры.

– Что за гости в нашем доме? – пробормотал Сергей, подходя к квартире.

***

Вторая неделя началась, и Маша не находила себе места. Ни звонка, ни строчки от Петрова. Что с ним? Где он? Может, ему нужна какая-то помощь. Может, он внезапно заболел? А она тут, здоровая кобыла, бегает и ничего не знает. Ей уже по ночам начали мерещиться голоса, зовущие её по имени: Маша… Маша…"

"В конце концов в понедельник она решилась позвонить Краснову. Это Сергей и Борис – подневольные люди. Если им запретили говорить, то они и не скажут. Но Краснов-то – равноправный партнёр, и наверняка знает, что случилось с Петровым.

На первый звонок Краснов ответил, что ему некогда, и он зашивается. На второй послал её подальше, обругал за увольнение и сказал, что перезвонит.

Третий и четвёртый звонки он просто игнорировал. Маша не на шутку встревожилась. Она не знала, что ей делать. Так горячо всё начиналось, такой надеждой и таким счастливым ожиданием наполнилось её сердце и вдруг…

Вот недаром говорят, что нельзя сильно радоваться. А она радовалась. В душе.