Приступить к ликвидации

– Мягкий вагон, – с гордостью сказал капитан, открывая дверь, – проводник клялся, что кипяток будет регулярно, ну а чай и сахар ваши.

Транспортники попрощались, пожелав счастливого пути, ушли.

Никитин ловко и стремительно разложил вещи, и буквально через минуту на столике стояла открытая банка консервов, хлеб.

Дверь открылась, и в купе вошел человек в серой железнодорожной шинели с серебряными погонами.

– Добрый день, – сказал он.

– Я ваш сосед. Инженер тяги второго ранга Алексей Сергеевич Полторак.

Офицеры представились.

Человек с мудреным чином был опытным командированным, через минуту на столе лежали домашние пирожки, кусок колбасы.

Поезд тронулся, поплыли мимо окон люди, перрон, эстакада.

Поезд набирал скорость. Вагон был старый, изношенный совсем. Он скрипел и стучал на разные голоса. Но звук этот, пришедший практически из воспоминаний, стал для них удивительно уютным и успокаивающим.

Вагон, дорога, немудреная снедь на столе, беседа с приятным человеком. Да что еще надо. Вот она, полоса отчуждения. Вот время, вырванное у жизни. Время покоя и раздумий.

– Скажите мне, – спрашивал Никитин Полторака, – вот у вас два просвета на погонах и две звезды. Вы, по-нашему, вроде подполковник.

– Ей-богу, не знаю. Учредили форму, выдали. Иду по улице, бойцы козыряют, а я как пень, ответить им как надо не могу. Нынче многим гражданским ведомствам погоны ввели.

– Только звездочки у вас в одну строчку расположены, – пытался дойти до сути реформы Никитин. – Почему?

– Да кто же это знает?

Данилов краем уха прислушивался к разговору. Движение убаюкивало его. Он расслабился. Глядел в окно на пробегающие дачи.

Потом стянул сапоги и залез на верхнюю полку.

– Все, – сказал он, – до Ярославля не будите.

Засыпая, он слышал напористый баритон Никитина и смех инженера-путейца.

Потом голоса ушли куда-то, и он заснул.

Он всю жизнь завидовал людям, которые много ездили. Ему это никак не удавалось. Школа, училище НКВД, МУР. А куда поездишь в МУРе, особенно во время войны? Правда, в прошлом году он летал к партизанам, потом выезжал под Москву, но настоящая дорога – это поезд. Игорь смотрел в окно, не слушая веселый треп Никитина, и думал об Инне, матери, о том, что скоро институты возвратятся в Москву. Он ждал встречи с женой и одновременно боялся ее. Слишком уж мало находились они в этом качестве. Один день. А потом почти три года разлуки.

Дверь купе распахнулась, в ее проеме стоял проводник, за ним два офицера с повязками на рукавах.

– Проверка документов.

Проводник скрылся в коридоре. Один из офицеров вошел в купе, второй, не вынимая руки из кармана, стоял, прислонясь к дверям плечом.

Игорь немедленно отметил их профессионализм. Лейтенант, вошедший в купе, огня не перекрывал.