Юность Барона. Потери

– Вот видишь!

– Бабуля! Пошли уже! Опоздаем на кино! – донесся из прихожей возбужденный, нетерпеливый голос Оленьки, и Ядвига Станиславовна вышла из комнаты…

* * *…Разнопоколенческие осколки семейства Алексеевых спустились во двор.

На фоне мрачных бабушки и брата Ольга, в новеньком платьице, белых гольфиках и при бантах, смотрелась по-особенному нарядно.

– Бабуля! А когда мы поедем в гости к папе на Северный полюс?

От этого невинного вопроса Юрий нахмурился еще больше.

– Как только он там обустроится, так и поедем, – нашлась бабушка.

– Надо ему телеграмму послать, чтобы обе… тара… ивался быстрее, – авторитетно рассудил ребенок. – А то лето наступит, пролетит и не заметишь. А там – Юрке в школу, мне в садик.

– Ничего страшного. Ради такого дела можно будет садик пропустить.

– Ур-раа!! Юрка, ты слышал? Можно пропустить!

– Слышал. Не ори так.

– А я не орю… ору, а просто так радуюсь. Бабуля!

– Ну что еще?

– А почему мама с нами в кино не пошла?

– Она себя плохо чувствует. Голова болит.

– А разве, когда день рождения, может голова болеть? У меня вот никогда не болит.

– Потому что там болеть нечему, – не выдержал Юрка. – Мозгов-то нет!

– Нет, есть чему болеть! Есть мозги! Бабуля, а чего он дразнится?

Минут через пять на углу Рубинштейна и 25-го Октября Алексеевы – Кашубские буквально секундами разминулись с Кудрявцевым, двигавшимся встречным галсом.

И это была очередная роковая случайность.

Потому как, наткнувшись на Володю и влекомый им роскошный букет роз, Ядвига Станиславовна поняла бы его маршрут и намерения. А поняв, сделала все возможное, чтобы этим вечером Кудрявцев не сворачивал с Невского, а шлепал бы себе прямо и… хм… куда подальше. От греха.

Но, увы, пересечения не произошло. А вот грех…

Грех, скажем так, имел место быть…

* * *Когда Бог хочет наказать человека, Он лишает его разума. Когда же Бог хочет наказать нас этим человеком, Он лишает его совести.

В тот момент, когда пылкий влюбленный Кудрявцев поднялся на лестничную площадку и остановился перед заветной дверью, и разум, и совесть покинули его окончательно. Самое печальное, что не бесповоротно.

А ведь спроси его сейчас: зачем он, пренебрегая мудрыми советами товарища, этим вечером приперся в дом, в котором поселилась беда, Кудрявцев не смог бы произнести в ответ ничего вразумительного.

Более того, всю дорогу до Рубинштейна Володя убеждал себя, что именно сегодня ему в самом деле не следует встречаться с Еленой. Убеждал, но продолжал движение. Аки тот пьяница, что в очередной раз собирается бросить пить и отмечает это свое решение очередной же стопочкой. Короче, налицо имелось самое натуральное помешательство.