Юная жена

Тогда только он заговорил:

— Я понимаю, почему ты хочешь вернуться домой. И конечно, не виню тебя. В моем клане к тебе отнеслись жестоко.

В глазах у жены появилась боль. Нижняя губа у нее задрожала, как будто Эвелин отчаянно пыталась сдержать слезы.

— Я позволила им сделать из себя дурочку, — наконец прервала она молчание.

— Нет, — упрямо возразил Грэм. — Ты пришла в наш клан с намерением забыть прежнюю ненависть и страх. Сумела принять навязанный брак и, как могла, пыталась исправить очень трудное положение. Тебя ведь оторвали от любящей семьи, от всего, что было дорого и привычно. Но ведь ты не позволила этим обстоятельствам повлиять на отношение к новой семье, сделала больше, чем любой член нашего клана и даже я сам. Мы ошибались. И ошибаемся сейчас. Я прошу дать мне шанс исправить зло, которое мы тебе причинили.

— Ты не можешь заставить их принять меня, — очень тихо возразила Эвелин. Грэм едва расслышал ее. — Не можешь изменить то, что у них в сердцах. Я думала… — Эвелин вздохнула. — Думала, что у меня получится, если я буду очень, очень стараться. Но я ошиблась.

Безнадежность ее слов ранила Грэма в самое сердце. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. Грэм привык приказывать и видеть, что его приказ исполняется без споров и возражений. И рассчитывал, что так же просто будет приказать своим людям принять его жену, ведь раньше никто не смел усомниться в его словах. Сейчас он оказался перед неразрешимой задачей — заставить целый клан изменить образ мыслей и забыть о ненависти, существовавшей множество лет.

— Эвелин, — дрогнувшим голосом произнес он, — я ошибся, думая, что это нетрудное дело. И я виноват в том, что не предвидел сложностей, не обдумал положение как следует. — Он сделал глубокий вдох и с громко бьющимся сердцем продолжил: — Я хочу жить с тобой. Я… ценю наш брак. Ценю тебя. Да, я ошибся, полагая, что укоренившиеся предрассудки можно уничтожить за несколько дней. Но я не хочу, чтобы ты сдавалась, потому что сам не собираюсь сдаваться. Мы справимся. Поверь мне, даже если других причин для продолжения борьбы ты не видишь. Твое место здесь, со мной. Я хочу, чтобы ты верила в это, как верю я.

Эвелин не сводила с него глаз. Сердце ее стучало так, что подрагивала ткань платья. Он смотрел на нее прямо и серьезно, и было в его взгляде то, чего она никогда не думала увидеть в таком суровом воине, как Грэм. В глазах Грэма были мольба и беззащитность.

— Я тоже хочу быть с тобой, здесь — прошептала Эвелин, с трудом выговаривая слова. — Но они этого не хотят, они ненавидят меня. И всегда будут ненавидеть из-за моего происхождения, а ведь его нельзя изменить. Да я бы и не стала менять, если бы даже могла. Я люблю свою семью и горжусь своим происхождением. Мне нечего стыдиться.