Одри, герцогиня Йорк

— Люблю тебя, моя маленькая герцогиня, — и поцеловал.

Поначалу поцелуй был нежным и почти невесомым, но с каждым мгновением становился всё настойчивее и глубже. Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом чувстве, в его объятиях. В нём.

— Отныне и навсегда ты моя, — срывающимся голосом прошептал Лиам, с лёгкостью поднял меня на руки и понёс к кровати. Бережно уложил на прохладные простыни, ни на секунду не переставая безудержно целовать. Я таяла под его руками… Меня с головой накрыла жаркая волна желания.

Громко застонав, вцепилась в плечи мужа и потребовала:

— Хочу… больше!

Его руки тут же заскользили по моему телу, коснулись груди, задержались и продолжили своё сводящее с ума путешествие дальше — ниже, к бёдрам, становясь требовательнее и нетерпеливее…

Я не сильно эмоциональный человек, но сейчас позволила себе не только стоны, но и крики наслаждения, не сдерживаясь и отпустив желания на волю.

Я люблю этого человека и безгранично счастлива быть рядом с ним!

* * *Этой же ночью, ближе к рассвету через потайной ход я и Лиам вышли в Заворожённый лес, где нас ждали феи. На сей раз их было пять особей, они окружили мужа и запели странную песню, режущую слух.

А стоило солнцу осветить землю, как резко смолкли и разом налетели на супруга, оставив на его теле кровоточащие укусы.

— Бывш-ший Кенс-сингтон, отныне Йорк, ты с-свободен ото вс-сех клятв, кроме одной, — перед лицом Лиама зависла та самая фея, что часто со мной общалась, — береч-чь и защ-щищ-щать Одри. Наруш-шиш-шь, умрёш-шь и с-смерть твоя будет страш-шна…

И исчезла, как и все остальные, оставив после себя лишь зависшую в воздухе разноцветную пыльцу, которая так же вскорости истаяла, как и не было.

Глава 59

Красный — цвет страсти, ярости и даже ненависти.

Красный — цвет нашей крови, красный — это сама жизнь.

Обереги этого цвета оградят от сглаза.

Красный может быть разным. И сейчас он был глубокого алого оттенка.

Солнечный свет, казалось, мягко проникает в доспехи, мастерски выполненные из магического коралла, впитывается в них, зажигает мерцанием вязь из фейрреских знаков, нанесённых на пластины умелой рукой артефактора.

— Его Величество Ульрих будет в восторге! — благоговейно воскликнул Даррен, стоявший рядом со мной, и я была совершенно с ним согласна!

— Мастер Даррен, вы превзошли самого себя! — не скрывая восхищения, кивнула я и провела раскрытой ладонью по чётким контурам защитного костюма, который позволит Ульриху использовать свои умения на расстоянии.

— Что вы, леди Одри, — молодой человек перекатился с пятки на носок и обратно, неосознанно повторяя меня же: вот она преемственность от учителя к ученику. Не только знания впитываются как губка, но и некоторые поведенческие черты.