Одри, герцогиня Йорк

* * *Две недели назад"

"В комнате было темно: единственное окно кто-то плотно закрыл деревянными ставнями, вдобавок завесил старыми пыльными портьерами. В воздухе пахло заброшенностью и тоскливым одиночеством. И ещё чем-то… неприятным, кровью и гнилью.

Аманида тихо притворила за собой дверь и практически бесшумно подошла к стоящему в центре помещения старому напольному зеркалу в медной оправе. Окровавленными руками она прижимала к себе деревянную шкатулку, в которой хранилось сердце бедняжки Патрис.

С каждым её шагом тёмно-ртутная поверхность зеркала становилась всё светлее, в итоге пошла рябью, и в молочно-серой дымке проявилось лицо молодого мужчины, красивого на первый взгляд, но вот на второй, когда становились заметны глаза, их выражение, впечатление от приятной внешности сходило на нет и правильные черты вдруг обезображивались, отражая истинную суть Гедо Сурейха.

— Принесла? — точно принюхиваясь, он потянул воздух своим тонким аристократическим носом. — Принесла. — Радостно констатировал Сурейх. — Давай его сюда, живее! — в голосе древнего мага проявилось неприкрытое нетерпение с отчётливыми нотками вожделения. Аманида против воли внутренне сжалась в комочек и сгорбилась, но подступила ближе, холодея от того, что вскорости должно было произойти.

Дрожащими пальцами она отомкнула замочек и распахнула крышку. Вынула наружу потемневшее сердце, а пустая шкатулка за ненадобностью полетела вниз, ударилась о деревянный пол, подскочила и откатилась куда-то в сторону.

Встав практически вплотную к артефакту, королева протянула вперёд раскрытые ладони, в которых лежала сама суть мисс Патрис.

Зеркальная гладь пошла крупными волнами, на Аманиду дохнуло потусторонней жутью, вызывая у неё рвотный спазм. Медленно, но верно, её кисти с органом жертвы погрузились внутрь артефакта, пока сердце не исчезло в пасти Гедо полностью.

Тут же грудь Её Величества обожгло нестерпимой болью, острыми когтями вырывая у женщины крик отчаяния, царапая глотку до крови. Мир вокруг померк, и вот обессиленная женщина лежит на полу, а от её рук ""разбегаются"" алые ручейки.

Тишина в комнате, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием прислужницы тёмного мага, длилась недолго: на гладкой поверхности зеркала с характерным звуком появилась маленькая трещина. За ней последовала ещё одна, затем третья, и вскорости полотно покрылось десятками ветвистых, кровоточащих разломов.

— Гос-сподин? — бледными, потрескавшимися губами прошептала Аманида, но договорить не успела, со стороны темницы Сурейха послышался низкий, рокочущий сильно вибрирующий звук, который с каждой секундой становился всё интенсивнее, в итоге став настолько пронзительным, что королева потянулась руками закрыть уши.

И не успела.