Ошибка леди Эвелин

Я услышала звяканье стекла и звук льющейся воды. Или, скорее, сквори. У Каллемана на столе рядом с кроватью стоял большой хрустальный графин, я его еще вчера заметила, когда мы с Идой в спальне мага убирались. Вероятно, мужчины сейчас распивали его содержимое.

– Надо бы взглянуть на твою… супругу. Познакомиться, – задумчиво сказал баритон, и я вспомнила, где его слышала. Из той странной штуковины, похожей на канделябр, там, в кабинете Каллемана.

– Может, сумею понять, что она скрывает, – продолжил гость.

– Нет, – неожиданно резко ответил ему Каллеман.

– Нет? – в голосе его собеседника прозвучало удивление."

"– Я сам с ней разберусь, – отрезал маг, и от его тона у меня мигом старые шрамы заныли.

Значит, Каллеман не оставил идею меня допросить? И вся его доброта и забота – всего лишь попытка притупить мою бдительность?

Мне вспомнились объятия мага, в которых я чувствовала себя так защищенно, как никогда до этого, и на глаза навернулись слезы.

«Эви-Эви, ничему тебя жизнь не учит! Стоило чужаку купить тебе пару платьев и сладости, и ты уже вообразила невесть что! Очнись. Магу от тебя нужно одно – чтобы ты рассказала про Вандау. И только ради этого он готов терпеть тебя в своем доме и защищать от герцогини».

– Дерек, ты таблетки принес? – послышался голос Каллемана.

– Да, вот держи. Кейт передала, чтобы ты не увлекался, в них слишком много горника.

– Боитесь, что он убьет меня быстрее яда?

В голосе Каллемана сквозила грустная насмешка, и у меня сердце заныло. То ли от страха, то ли от жалости. Глупое… И чего оно к магу привязалось?

– И все равно, Эр, постарайся принимать их пореже, – сказал баритон. – Кэтрин пытается найти противоядие, дай ей время, все обязательно получится, слышишь?

В голосе гостя прозвучала такая убежденность, что на месте Каллемана я бы поверила – и в способности неизвестной мне Кэтрин, и в то, что ей удастся задуманное. Но о каком яде идет речь? И что не так с магом? Выходит, приступ был вызван отравлением?

– И все-таки попробуй вытрясти из девчонки правду, Эрикен, – вернулся к прежней теме баритон. – Это наша единственная зацепка. Если она видела Вандау, если знает хоть что-то о его исчезновении…

Он не договорил. В комнате стало тихо.

Я вслушивалась в эту тишину, боясь вздохнуть или пошевелиться. Интересно, что там происходит? Почему мужчины замолчали?

Правда, долго раздумывать над этим не пришлось. Дверь, к которой я прижималась, резко распахнулась, заставив меня громко ойкнуть, и на пороге появился Каллеман. В расстегнутой на груди рубашке, в темных дорожных штанах с кожаными нашлепками, с распущенными волосами и цепким взглядом, он смотрел так мрачно и пристально, что у меня дыхание сбилось. То ли от страха, то ли еще отчего. И между лопатками мурашки побежали.