Ошибка леди Эвелин

– Простите, милорд, сам не знаю, как так вышло, – оправдывался старик, и его круглое коричневое лицо выглядело растерянным и трогательно беззащитным. – Споткнулся и вот…

Он не договорил, снова попытавшись приподняться, но Каллеман с удивительной мягкостью остановил этот порыв и сказал:

– Полежи пару дней, старина. Бронен справится, и тебе станет легче.

– Спасибо, милорд, вы так добры. Я уверен, что уже завтра смогу вернуться к своим обязанностям.

– Не торопись, – велел Каллеман и, наклонившись, что-то тихо прошептал старику, отчего на лице лукара появилась радостная улыбка.

Я уже успела заметить, что Торбен всегда улыбался светло и радостно, от души. Хотя, еще вопрос: есть ли у него душа? Но, тем не менее, красно-коричневая глина передавала все эмоции лукара так отчетливо, что не возникало и тени сомнений в том, что внутри у него бьется настоящее доброе сердце.

– Поправляйся, Торбен, – в интонациях Каллемана прозвучала едва заметная грусть. Она сквозила в тихих словах прохладным ветром, придавая голосу мага непривычную окраску – мягкую, почти отеческую, и я поймала себя на мысли, что Каллеман вовсе не такой страшный, каким представляется. И, возможно, в глубине души он совсем неплохой человек. А что? Мне помог, к слугам хорошо относится, в отличие от большинства высших. Те бытовиков и бездарных ни во что не ставят…

Когда мы с Каллеманом вышли из комнаты, я рискнула снова предложить ему ужин. Сама я уже успела поесть молока с хлебом, а вот маг, наверняка, голодный. Как ни странно, на сей раз муж не стал отказываться. Ничего не отвечая, он пару минут смотрел мне в глаза, а потом сказал:

– Что ж, несите.

И молча пошел к лестнице. А я развернулась и кинулась на кухню. И в этот момент я готова была забыть и о своей обиде, и о нелестных словах мага, и о собственной усталости."

"Коридор закончился широким проемом без двери, и я влетела на кухню, темноту которой с трудом рассеивал свет двух плавающих под потолком аров. Они медленно передвигались под низкими сводами, выхватывая из сумрака отдельные предметы и погружая остальные в полную мглу. Вот чугунная плита – большая, похожая на пароход, рассекающий синие воды метарской плитки, а над ней тускло блестят медными боками пузатые сковороды. А вот огромный резной буфет, за стеклами которого выстроилась армия из фарфоровых супниц и тарелок. Луч двинулся дальше, и я увидела навесные полки, заполненные всевозможными баночками и склянками. Второй ар подплыл к первому, и они выхватили из темноты длинный стол, за которым неподвижно сидела Марта.

Лукарша выглядела грустной.

– Марта, милорд ждет ужин, – сказала я ей.

Служанка встрепенулась.

– Да, миледи.