Эва, дочь трактирщика

Когда Вайд Тмерри ушел, Ева вернулась к себе в комнату и, стащив с головы косынку, бросила ее на кровать. Что за день! Видимо, у семейства Лэндвик началась темная полоса. Но лично у Евы дела еще хуже! Мало того что она понятия не имеет, как попала в этот мир и в это тело, так от нее теперь еще и требуют сказать, что случилось с Эвой Лэндвик и кто ударил ее по голове!

Пока что родители – ее защита и опора, но и они все равно поймут вскоре, что слишком уж отличается Ева от Эвы. Движения, интонации, привычки не меняются при потере памяти. Неужели материнское сердце Гриди Лэндвик молчит? Та же Ливви и то сразу поняла, что с Эвой нечисто.

А уж капитан Тмерри… Как он понял, что она – не она? Подловил на какой-то мелочи? Или узнал что-то в храме? А что, если Эва Лэндвик на самом деле была не таким уж ангелочком?

Еву затошнило от перспективы допроса; вспомнив, как, по заверениям историков, не бережно, мягко говоря, обращались в Средние века с задержанными, особенно задержанными женщинами, да еще и рыжими и незамужними, девушка едва успела подбежать к кровати, достать ночной горшок и склониться над ним. Все, что она съела недавно, вышло из нее; закрыв горшок и утерев рукой рот, Ева поднялась, открыла шире окно и задумалась.

Положение у нее шаткое: она в теле той, которая умудрилась не вписаться ни в один из местных жизненных сценариев – не жена, не жрица. Притворяться остаток жизни страдалицей-тихоней Ева не сможет, да и чувствовать себя престарелым ребенком Лэндвиков не очень приятно. Замуж тоже не выйти: возраст, шрамы, слухи.

В дверь постучали: Ева услышала стук благодаря открытому окну. Выглянув из него, она увидела Рокильду с мужем… а, нет, не с мужем: Годвин пониже и тощий, да и лицо в морщинах, а этот, вроде, молод."

"Молодой взглянул наверх, прямо на Еву, и девушка отшатнулась: эх, попалась! Ну, ничего страшного, все равно она не выйдет к гостям: пусть родители сами с ними разбираются и выясняют, что в храме насчет простыней сказали. И все же Ева на всякий случай легла на кровать спиной к двери – если Гриди зайдет, решит ее не беспокоить.

Слышимость в доме хорошая, так что девушка отлично разобрала упреки Рокильды, возмущения Гриди, а потом и рявканье Брокка. Но эта ссора не увлекла девушку.

«Что же мне делать? — думала Ева, и ее снова затошнило. — Как выкрутиться?»

В голову не лезло ничего толкового, одни ужасы про средневековые пытки… Но и сама жизнь здесь тоже в своем роде пытка: если она неудачно порежется или зуб мудрости пойдет в рост, то это может окончиться плохо. А аппендицит? Это же гарантированный билет на тот свет!

Девушку бросило в пот, к горлу подкатило, и ее второй раз вырвало. Обычно после этого становится легче, но у Евы, наоборот, рези начались в низу живота.