Этот мир не выдержит меня. Том 5

— Живыми взять не смогли?

— Нет, — Фольки качнул головой. — Не дались они… Биться стали, и бились хорошо! Наших шестеро было, так они двоих смогли угробить, хотя на вид — мужичьё мужичьём, так и не скажешь, что ратному делу обучены.

Неприятно, конечно. Я бы не отказался побеседовать с ними, однако винить Фольки и его людей глупо. Чтобы захватить в плен хорошего бойца, нужны очень специфические навыки. Марк, например, смог бы, а вот рядовые вояки, обученные стоять в строю, прикрывшись щитом, и по команде тыкать перед собой копьём, очень вряд ли.

— Чем они были вооружены? — спросил я.

— У одного палка, а у другого — ножик ржавый, — помявшись секунду, ответил Фольки.

Солидно. Драться с превосходящими силами противника, используя такой скудный арсенал, да ещё и умудриться прикончить двоих — это очень неплохой результат. Налицо отличная подготовка. Не сомневаюсь, столь умелые «птенчики» вылетели из того же «гнезда», что и оперативники, засветившиеся в «Наречье».

Все они работали на человека без лица…

Я почувствовал, как вокруг меня сжимается петля. Неприятное ощущение. Мне не раз доводилось его испытывать, но привыкнуть к такому попросту невозможно.

В памяти на мгновение вспыхнули ночные огни морского порта в одной далёкой южной стране. Блики фонарей на чёрной воде, запах потухших водорослей, беззаботный смех подвыпивших туристов, доносимый прохладным ветерком… А ещё ощущение, будто преследователи — пока невидимые, но уже очень близкие — дышат прямо в затылок. Точь-в-точь как сейчас.

Я слегка тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Тогда мне удалось уйти лишь чудом, но надеяться на счастливое стечение обстоятельств нельзя. Успех нужно организовывать самому.

И я знал, как это сделать.

Глава 4

— Собирайся, — коротко приказал я, глядя на Фольки. — Мы уходим.

По загривку будто бы пробежались электрические разряды. Из головы вымело лишние мысли, мышцы налились теплом, а тело стало лёгким, почти невесомым. Организм привычно готовился к действию — так всегда бывает перед операцией.

— А лагерь? — с лёгким волнением в голосе спросил северянин. Ему явно не хотелось бросать своё «детище» на произвол судьбы.

— Выбери десять человек, — ответил я, — они останутся здесь.

Фольки, обернувшись, посмотрел на своих людей.

— Остальные пойдут с нами? — нахмурился он. — Не дело воина говорить за других, но твой имперский дружок вряд ли обрадуется, если мы все заявимся в город…

— Не переживай, — качнул головой я. — В город пойдёшь только ты. Остальные отправятся в другое место.

— Куда?

— В «Наречье».

— Зачем? — удивился Фольки.

— Среди твоих «бармалеев» есть кто-нибудь толковый? — ответил я вопросом на вопрос. Пускаться в длительные объяснения не входило в мои планы.