Этому в школе не учат

«Пусть конечностями лошади работают — у них же копыта», — не раз повторял он. Правда, пришлось в лагерях потолкать тачку, но выше этого он не поднялся. Зато обладал склонностью к языкам и гуманитарным дисциплинам. Не жги его изнутри алчный огонь, гнавший на авантюры, может, и стал бы он учителем литературы или иностранного языка. Читать он любил еще в школе. И с радостью доводил учительницу до белого каления всякими фокусами. Так, в седьмом классе, перед тем как окончательно пойти по кривой дорожке, осилил роман Достоевского «Преступление и наказание» и спрашивал на уроках литературы:"

"— А как относиться к тому, что великий русский писатель Достоевский рекомендовал старых богатых бабок бить топором, потому что деньги нужны молодым и резким, а всяким перечницам делиться надо?

У Кургана была неплохая память, и он являлся настоящим мастером общения. В связи с этим его выделили в отдельную группу, готовящую специалистов для особенно деликатных дел.

Преподаватели старались за самое короткое время — два-три месяца — вколотить хоть палкой, хоть муштрой в головы слушателей как можно больше информации. Лекции, практические занятия на местности по минно-взрывному делу, топографии, потом опять лекции. Прыжки с парашютом с самолетов находящегося в десяти километрах от школы аэродрома военно-транспортной авиации.

Судя по преподавательскому составу, дела у Красной армии шли совсем плохо. Организацию РККА читал бывший советский полковник, орденоносец, попавший в плен к немцам в должности командира дивизии и теперь с энтузиазмом вбивающий военные премудрости в головы шпионов и диверсантов, задача которых — разнести в клочки его Родину. Топографию преподавал бывший артиллерист-капитан. Методы органов НКВД раскрывал перед слушателями бывший оперативный работник НКВД Украины. Все эти «бывшие» не уставали клясться в верности рейху и долдонить о скором конце проклятого большевистского государства. И новоиспеченный агент Ящер готов был поклясться, что они вполне искренни.

Да, жизнь была напряженная. Правда, кормили неплохо. Почти полкило хлеба в день, литр мясного супа, несколько десятков граммов масла или маргарина. Порой давали немецкую колбасу, и ее вкус был божественным. В день также выделяли пять сигарет или пачку махорки на неделю.

Большинство слушателей так и не могли избавиться от привычки жадно облизывать губы при виде еды или зажмуривать глаза, втягивая ее запах. Оно и понятно — они были из лагерей военнопленных, и пригнала их сюда не любовь к рейху, а голод.

Но часть будущих шпионов-диверсантов были вполне сытыми и пришли в школу отнюдь не за куском хлеба. Это представители молодежных белоэмигрантских и этнических националистических организаций, настроенные на борьбу с Советами.