Этому в школе не учат

Классики соцреализма, едрить их!

Уткин И. П., поэт, бывший троцкист: «У нас такой же страшный режим, как и в Германии. Все и вся задавлено. Идеал власти, чтобы русский народ стал единым стадом баранов, почти достигнут».

Никандров Н. П., писатель, бывший эсер: «Мы прошлым летом ждали конца войны и освобождения от 25-летнего рабства. В этом году и произойдет освобождение».

Вальве Б. С., литературовед: «Два вида социализма: нацизм и большевизм, оспаривают мировое господство».

Колбановский А. Э., журналист, сотрудник редакции «Последних известий» радиокомитета: «Война будет продолжаться долго и не принесет нам победы. Мы значительно слабее немцев».

Чуковский К. И., писатель: «Скоро нужно ждать еще каких-нибудь решений в угоду нашим хозяевам (союзникам). Наша судьба в их руках. Я рад, что начинается новая разумная эпоха. Они нас научат культуре».

Голосовкер Я. Э., поэт-переводчик и историк литературы, арестовывался за троцкистскую деятельность: «Советский строй — это деспотия, экономически самый дорогой и непроизводительный порядок, хищническое хозяйство».

Кузько П. А., писатель, ранее примыкал к эсерам: «В результате войны гегемония компартии падет и уступит место гегемонии крестьянской партии, которая создаст новую власть и освободит народ от колхозов»."

"Краснов П. Б., журналист: «Я готов терпеть войну еще хоть три года, пусть погибнут еще миллионы людей, лишь бы в результате был сломлен деспотический, каторжный порядок в нашей стране».

Федин К. А., писатель, до 1918 года был в плену в Германии, поклонник «немецкой культуры»: «Все русское для меня давно погибло с приходом большевиков. Отдав свою честь, превратившись в нищих и прося рукой подаяния, — вот в таком виде мы сейчас стоим перед Америкой. Ей мы должны поклониться и будем ходить по проволоке, как дрессированные собаки».

— Да, хороши наши властители дум, — покачал я головой.

— Это еще цветочки. Вон братья Старостины — легендарные футболисты «Спартака», кумиры молодежи. Когда ополченцы своими телами не давали немцам прорваться к Москве, эти спортсмены чуть ли не открыто заявляли, что эвакуироваться не собираются, и озабочены только их руководящим положением в русском спорте при немецких хозяевах. Учили немецкий язык, копили продовольствие, скупали золото и валюту. А когда немцев отогнали от столицы, стали торговать вместе с военкомом бронью от призыва, прописывали за мзду в Москве мошенников и воров. Знаешь, сколько мрази их услугами воспользовалось?!

— И что, тоже сошло с рук?

— Не сошло. Лес пилят. А остальные пока балаболят про второй фронт, злокозненные колхозы и еврейское засилье в культуре. Или походным женам ордена дают. Если бы такое году в тридцать шестом вылезло, думаю, в ГУЛАГе народу сильно прибыло бы. Чтобы за языком следили.