Этому в школе не учат

Курган влился в диверсионный отряд, уже действовавший в советском тылу. В основном эти бравые вояки пили самогон в непотребных количествах, занимались мародерством, грабежом населения, ну а еще боязливо скрывались в чащах от войск НКВД. При этом не забывали посылать победные рапорта в адрес «Сатурна» о несуществующих успехах.

Кургана его новые соратники чуть было не грохнули, поскольку обоснованно заподозрили, что тот доложит об их художествах в Центр. И ему пришлось притворяться своим — пьяницей и трусом. Однажды он ушел от них и самостоятельно пересек линию фронта в заранее обговоренном с руководством месте.

— Я так и думал, — удовлетворенно потер руки Вебер, выслушав его доклад. — Без немецкой плетки вы быстро спиваетесь и распускаетесь, как все славяне.

— Отряд небоеспособен.

— Ну, так это прекрасно!

— Почему?

— Потому что возникла необходимость разменять этих чудо-богатырей в игре с советской контрразведкой. А таких не жалко.

Скорее всего, Вебер выполнил обещание — разменял. Разговор об этом больше не возникал.

Глава 5

По плану транспортный «Юнкерс» должен был выбросить Забродина с подчиненными ему радистом и разведчиком как можно ближе к Москве. Немцы расстарались, снабдив группу пачкой самых надежных документов на все случаи жизни. Даже удостоверениями сотрудников НКВД.

Основная задача агента Луня — установить контакт с его родным дядюшкой Сергеем Ивановичем Забродиным, которому присвоено оперативное обозначение «Консул». Тот наверняка знает, что племянник пропал без вести и давно выпил по нему поминальную. Может, даже расстроился и всплакнул — отношения к делу это не имело.

Как Лунь объяснит дяде свое чудесное воскрешение? Да очень просто: был сбит немцами, попал к партизанам, вышел к своим. Ныне на долговременном лечении, но очень надеется вернуться в строй. На каждый чих, на каждое слово — соответствующая бумага и куча подробностей. С легендой немцы расстарались отменно.

Забродину терли плечи жесткие лямки парашюта. Салон трясло так, что зубы стучали друг о друга, сбивая эмаль. Уже глубоко над советской территорией по корпусу забарабанили осколки — это самолет попал в перекрестья прожекторов ПВО. Зачихал двигатель, и крылатая машина пошла на разворот — теперь у нее главной задачей было дотянуть до своих.

И вот — открытая дверь, за ней — черное морозное пространство. Резкая команда фельдфебеля Курца:

— Пошел! Быстрее!

Группу, похоже, выбрасывали в незапланированном месте. Но выхода не было.

Забродин сделал шаг в темноту, навстречу бьющему в лицо холодному ветру. И вот — невесомость свободного падения. Привычный рывок — над головой расцвел ночным потаенным цветком дикого папоротника купол парашюта. Потом болезненный удар ногами о землю.