Этому в школе не учат

— Ведь едва не довел генерал свой фронт до катастрофы, шкот ему в глотку и китовый ус в зад! — выдал Вересов очередной словесный загиб. — Знаешь, учитель, катастрофы случаются, когда страх за свою шкуру перевешивает ответственность за порученное дело. И ладно если бы это дело было маленькое, даже не дело, а дельце. Но это Дело с большой буквы — жить или умереть нашей Родине, нашим родным, согражданам. И такое малодушие иначе, как преступлением, не назовешь.

— Твоя правда, — согласился я."

"Сталинград стал для нас главным делом на всю вторую половину 1942 года. В самом городе я лично так и не побывал — мне поручили контрразведывательное обеспечение бесперебойности военных перевозок, а также безопасности частей, блокирующих подход к Сталинграду немецких подкреплений.

Армия наша была уже не та, что в сорок первом. Мы научились воевать и теперь бились с немцем на равных. И подавляющего господства в воздухе фашистских «стервятников» теперь не было. А советская артиллерия работала настолько филигранно, что вызывала ужас у врага.

Но война есть война. С ее вечными спутниками — паникой, трусостью, предательством. А поэтому и политрукам, и заградотрядам, и особистам всегда найдется тяжелая, а порой и грязная работа.

И борьбой с антисоветской пропагандой нам приходилось заниматься. К нашей чести, шашкой направо и налево мы не рубили. Наоборот, руководство нас наставляло:

— Осторожнее надо с привлечением за антисоветчину. Иногда принимаем за нее обычное недовольство красноармейцев недостатками в снабжении, деятельностью командиров, которые порой бездумно бросают подчиненных на пулеметы. Тут грань тонкая. А каждый обстрелянный солдат у нас на счету…

Но главной моей задачей оставалось противодействие абверу. Немцы забрасывали агентуру в огромном количестве. И похоже, теперь им это начало выходить боком. Через их перевербованных агентов мы организовали такую систему дезинформации, которая вскоре стала сказываться на ходе боевых действий под Сталинградом.

В результате титанических усилий РККА Сталинград стал для фашистов символом их поражения и воплощенным снежным кошмаром. И вот итог — наше кольцо окружения замкнулось, и 31 января 1943 года командующий группировкой фельдмаршал Паулюс подписал капитуляцию, сдав в плен более девяноста тысяч солдат вермахта. Таких потерь Германия еще не знала.

При известии о капитуляции Паулюса у меня покатились слезы радости, и я их не стеснялся. Огромное нервное напряжение последних месяцев, когда все висело на волоске, лопнуло. Мы победили!

— А ведь это перелом. — Я налил коньяк в серебряные стопки. — Теперь погоним супостата.

— Э, фашист еще силен, — поморщился Вересов. — На Гитлера вся Европа работает и за него же воюет. Немцы уже готовят мощный удар.