Этому в школе не учат

Только в это не верилось…

Глава 12

Локоть и радист Феликс ждали Кургана в условленном месте, за обогревшими остовами животноводческой фермы — некогда самой большой в районе. Население деревни немцы, отступая, частично расстреляли, частично угнали в рабство, а ферму сожгли.

— Спалились мы. Надо уходить, — сообщил Курган.

— Как спалились?! — воскликнул Феликс, самый идейный и шебутной в группе.

— На хату к нам НКВД нагрянуло. Крестьянин лишнего наговорил. Раскусили его.

— И что?

— Чекистов я завалил.

— А Крестьянин?

— Чекисты его грохнули… Уходим.

— А рация?

— Все бросаем.

— Но приказ: рацию бросать нельзя, — возмутился радист. — Мы же без связи будем! И там же документики запасные!

— Еще слово, и я тебя ликвидирую за невыполнение приказа. Понял?

— Как не понять, — вздохнул Феликс.

— Куда идем-то? — спокойно осведомился рассудительный и непробиваемый Локоть.

— На хутор, к деду. Нужно вещички забрать, — сказал Курган. — Через болото военные на ночь глядя не полезут. Пока найдут проводника… Да и скорее всего, они уверены, что мы в глубь лесов двинем, а не ближе к железке.

На подходе к хутору стало понятно, что там кто-то есть. Локоть, обученный действиям в лесной местности, умело проскользнул за деревьями и кустами поближе к избе. И исчез из поля зрения.

— В помещении четверо гостей, — вернувшись, сообщил он. — Я в окно разглядел.

— Кто такие? — напрягся Курган.

— Красноармейцы.

— Засаду выставили, краснопузые, — сжал кулаки Курган.

— Непохоже. Скорее всего, случайно забрели. Даже без оружия.

— Это интереснее. — Курган прикинул варианты. — Ну что же, пойдем, познакомимся.

Гулянку они застали в самом разгаре.

— Привет вам, люди добрые, — сказал Курган, заходя в избу.

Крепко сбитый, с низким лбом и курчавыми волосами старшина в мятой гимнастерке посмотрел на него вопросительно:

— Здоров, коль не шутишь. А кто такие будете?

— Связисты. — Курган постучал себя по кокарде на матерчатой фуражке. — Связь тут восстанавливаем. Вот, дедушка Афанасий нам помогает, как может, вещички сохраняет.

— Ну тогда садитесь, — последовал приглашающий жест.

На столе лежали хлеб и консервы из запасов нежданных гостей. А еще соленая капуста и огурцы — это уже хозяева расщедрились. И возвышалась большая, в четверть, бутылка, наполовину полная мутным самогоном.

— Германца-то бьете? — все спрашивал дедок, отхлебывая из глиняной кружки.

— Только клочья летят, дедушка, — кивал сержант.

— И правильно. Неча ему сюда ходить. Гитлеры там ихние, Бисмарки. Нечего! — Дед пьяно ткнулся лбом в столешницу.

Старушка повлекла его в другую комнату. И сама там осталась. Устала, возраст давал о себе знать. Да и не хотела мешать мужской компании застольничать.