Этому в школе не учат

— Не по-русски как-то, — не унимался Феликс.

— А ты теперь не русский. Ты подданный Третьего рейха. Без роду и племени. И это хорошо.

— Почему?

— Потому что все старые обязательства списаны. И можно начинать жизнь с чистого листа.

— А, ну тогда да, — невесело согласился радист.

Глава 7

Три недели я провел в Москве. Текущая работа. Донесения с фронтов, обработка информации от зафронтовых групп. Тысячи мелких обязанностей, когда ты вроде занят, но в памяти не остается, чем именно.

Положение на фронтах было стабильно тяжелое. Такие силы сошлись! Как два бизона столкнулись лбами — один даст слабину и сразу покатится назад, в пропасть. Гитлеру, конечно, нас не победить. Но в какую страшную цену выходят наши поражения — это видел я лично."

"Трудно было везде. Но судьба войны решалась сейчас на южном направлении. Немцы стремились отрезать Кавказ и получить контроль над бакинскими нефтяными месторождениями. Это значит, в войне моторов мы останемся без горючего. На это направление Гитлер бросал все силы.

После провала нашего наступления на Харьков гитлеровцы в июле взяли Ростов-на-Дону. То, что войска не оказали оккупантам должного сопротивления, было отмечено в суровом приказе ГКО «Ни шагу назад». Шли жестокие бои в моей Воронежской области. Передовые отряды армий фон Готта и Паулюса вошли в Сталинград. Еще в июле город был почти разрушен бомбардировками, в которых погибли около ста тысяч человек, в основном мирных жителей, в том числе эвакуированных из столицы. Возможно, и мои знакомые. Да, в Сталинграде дела обстояли очень плохо. Но я видел и другое — мы готовимся к контрудару.

Сутками я не вылезал из Наркомата — спал урывками, кинув матрас на пол. Работы был завал. Да и не слишком хотелось домой. Мне было там страшно.

Моя всегда полная голосов, веселья, беззаботной радости квартира опустела. Шаги гулко отдавались в комнате и коридоре. Привычные вещи, знакомые углы, вид из окна — все, так любимое мной когда-то, было наполнено жутким ожиданием. Мне мерещилось, что вдруг прозвучит страшное: «Они не вернутся». Алевтина, Татьяна, Лева…

Жена сейчас во фронтовом госпитале на Северо-Западе. Три месяца назад уехала с госпитальным поездом и дочка, теперь мотается по фронтам под бомбежками.

«Немцы любят бомбить корабли и поезда с красными крестами».

А сынуля Левка все на Северном флоте — уже главстаршина. Младший — Витюшка, у деда с бабкой в Сибири, хоть за него душа спокойна!

Отец мой — человек набожный. А меня воспитывали комсомол и партия убежденным атеистом. И вот сейчас, в пустой квартире, мне хотелось молиться Богу и посылать ему одну, но такую всеобъемлющую, заключающую в себе целый мир — мой мир — просьбу: «Боже, пускай они вернутся живыми!»

Дом давил меня одиночеством и страхом за родных.