Клянусь этой жизнью (ЛП)

Сотри это все с лица земли! Нибл и обитающих здесь чудовищ, зловоние смерти, наркотики, жестокость, кровь и тела, плавающие в реке, и всех нелюбимых детей. Просто развей это все, Господи.

Я выплакивала глаза, покуда вода снова не стала ледяной. Я обнимала руками колени, положив на них голову, и тут дверь душа отъехала в сторону, а кран закрылся.

— Вставай, Эм, — раздался успокаивающий голос Джекса.

Он мгновенно обернул меня полотенцем и прижал к своему большому телу, а мои рыдания превратились в спорадическую икоту. Я потянулась за одеждой и почувствовала, как по моей ноге стекает струйка крови. Прижала полотенце к телу, сделала шаг назад и посмотрела вниз. Я забыла попросить Бога уничтожить еще и месячные. Посмотрела на Джексона своими опухшими глазами и улыбнулась.

— Быть женщиной — отстой.

Он рассмеялся.

— Раньше ты этим гордилась.

— Больше не горжусь, — сказала я.

— Я дам тебе минутку. Только поторопись, моя мать будет здесь через час.

— Ладно.

Я уничтожила все свои следы пребывания в доме и в ванной, и к тому времени, когда добралась до сарая, солнце уже начало всходить. Джексон спал на койке. Я свернулась калачиком рядом с ним, и он инстинктивно раскрыл руки, чтобы я могла положить голову ему на грудь.

В ту ночь я спала так сладко, как никогда в жизни.

Следующим утром, когда я проснулась, Джекса уже не было рядом. Слава богу, месячные закончились, а Джекс оставил мне миску с сухим завтраком Cheerios и записку.

«Доброе утро, Эм. Прости за сухой завтрак. Мать Года уже несколько недель не ходила за покупками. Я поехал в школу на ее машине. Она в доме с каким-то мужиком, так что сиди тихо. И прости меня за вчерашнюю ночь. Я не должен был все это на тебя сваливать. Младший — только моя проблема, не твоя. С наркотиками я покончил. Буду дома около половины четвертого. Люблю тебя.»

Я взглянула на стопку книг на маленьком столике, а затем на черный дневник в кожаном переплете, лежавший под медным подсвечником. Я потянулась к нему дрожащей рукой. Взяв, я прижала его к груди. Мой пятнадцатилетний мозг невероятно сильно желал открыть дневник, но сердце не позволяло мне так неуважительно отнестись к Джексону. Прижимая блокнот к себе, я смотрела в маленькое окошко сарая на линию деревьев и думала о нашей жизни до сих пор. Я пыталась предугадать, чем закончится эта история или даже что с нами будет завтра, но не смогла. Мы были просто детьми.

Я услышала шаги снаружи сарая и тихий свист Джекса, поэтому побежала к двери и распахнула ее.

— Добро пожаловать домой, дорогой.

Джекс дерзко ухмылялся. Он поднял лист бумаги с большим плюсом, выведенным красными чернилами.

— Бум! На отлично сдал экзамен по Всемирной истории.

Я обняла его за шею.

— Как ты стал таким умным?

— Каналы по истории.