Это всё ты

Никогда не ощущал себя таким сконфуженным, как в тот проклятый день, когда Ю плакала из-за моего засоса, как из-за гребаного апокалипсиса.

Еще честнее?

У меня внутри намешало такие сгустки, что казалось, я, блядь, сам способен разрыдаться. Трусило нещадно. Колошматило, сука. Разрывало.

А Ю… По реакциям Ю выдавала тот самый винегрет, из-за которого мое сердце то замирало в надежде, то разбивалось в отчаянии.

«Не делай так больше…»

Вторую неделю святой. Под стать главным «архангелам».

И все равно…

«Мне кажется, в нашей дружбе есть что-то неправильное…»

Это «кажется» не спрятать.

Оно алчно пялится на Ю. Оно интимно массирует ее ручки. Оно влажно целует ее запястья. Оно жадно ловит ее вдохи и выдохи. Оно бесцеремонно зарывает пальцы в ее волосы. Оно ласково гладит ее затылок и заднюю часть шеи. Оно, блядь, нагло прижимается к ее бедрам и животу.

В любой из этих моментов Ю цепенеет и, прекращая дышать, замеряет уровень радиации моей, мать вашу, дружбы. Естественно, дальше, чем она способна вынести, я не посягаю, так и получается, что спускает мне все эти ублюдочные, сука, хитрости. Раскраснеется, опустит взгляд, дышит рвано и снисходительно молчит.

Вот и сейчас… Подкрадываюсь сзади, пока она перебирает папки с нашими практическими работами на кафедре. Рядом еще толпа наших трется, но когда я опускаю ладонь на поясницу Ю и прижимаюсь к ее боку, она дергается и отрывисто вздыхает.

– Привет. Что тут у нас? – задвигаю типа беззаботно.

А сам жру ее взглядом. Бессовестно.

Все никак не врубаюсь, почему она, такая пугливая, словно бы трепещет.

Незаметно перебираю пальцами край ее кофты, пока не добираюсь мизинцем до голой кожи. Прикладывая, опрометчиво призываю злых духов. Они высаживают из своих закопченных луков тысячу стрел, и все мне прямо в сердце. От него морозом кривые молнии бегут.

На коже проступают мурашки. У Ю тоже. Синхронизируемся.

– Привет… – Выдох. Вдох. Выдох. – Готовимся к практической? Вот твоя папка, – оповещает за секунду до того, как вбивает ее мне в грудь. – Эм… Еще методичку возьми.

Растирая ей поясницу, неосторожно соскальзываю пальцем за резинку юбки. Она тут же вскидывает голову, расширяет глаза и палит ошарашенным взглядом.

Понял. Красный. Назад.

– А ты… Почему на первых двух парах не присутствовал?

– Дела были.

– Мм-м… Хочешь сесть со мной?

Я не могу сосредоточиться на том, что она едва не задохнулась, пока спрашивала меня об этом, потому что для меня это предложение охренеть какое неожиданное.

Карина, Мадина, Самсон, Орлов… Неосознанно верчу башкой по сторонам.

Пока Ю не информирует:

– Вика с Валиком болеют.

– А, – протягиваю коротко. И, едва взглянув на нее, докидываю: – Ок.

Ухмыляюсь и иду к парте Филатовой, чтобы занять давно просчитанное мной выигрышное место. Под окна.