Это всё ты

И… Даже когда Юния вскидывает взгляд, позволяя увидеть глаза, того, в чем нуждаюсь, не получаю. Она выглядит максимально далекой, словно и не со мной вовсе. Не здесь."

"– Давай поговорим, – выдыхаю, когда уже выезжаем на трассу международного значения. С трудом сглатываю. Неохотно смотрю на дорогу. И снова на нее, как только появляется возможность. – Пожалуйста, – добавляю более отчаянно.

Чувствую, как воздух в салоне становится едким и опаляющим. Чувствую, как влага жрет глаза. Чувствую и то, как они воспаляются.

Зачем-то улыбаюсь… Это, мать вашу, нервное. И, сука, явно лишнее. Тряхнув головой, избавляюсь от эмоции.

Ю тем временем краснеет и вжимается в кресло, словно хотела бы исчезнуть.

– О чем? – шелестит едва слышно.

Очевидно, вынужденно.

– О чем думаешь в свете последних известий?

Пиздец, выразился… Но уж как сумел.

Смотрю на Ю и с сожалением морщусь. Мотаю головой, мол, не хотел так говорить.Челюсти сводит, будто чего-то кислого хлебнул. Натужно тяну носом наэлектризованный воздух.

И в этот момент лицо Юнии меняется. Заметив, как скривилась, толкаю руль влево и выжимаю тормоз, чтобы освободить полосу движения и остановить машину.

Стоим практически в обочине, но я по привычке врубаю аварийку. Секунд пять ее слушаем, пока Ю окончательно не срывается.

– Моя бабушка умерла, Ян… Умерла! Пока я с тобой… Пока мы… О чем я могу думать? – скулит, хватая рывками кислород.

– Говори, – подталкиваю, понимая, что грядет настоящая истерика. – Просто скажи, Ю. Все, что думаешь, и что чувствуешь. Я приму все. Только не молчи! Не вязни в этом мраке. Одна не вязни. Давай обсудим все, как есть!

– Это… – выдыхает Ю. Но не заканчивает. Набирает с шумом воздух, прежде чем выпалить: – Все из-за меня!

– Нет, – отражаю твердо.

– Да!

Рыдая, Юния пытается вырвать руку, которую держу. Бьется и бьется плечом в дверь. Я сжимаю крепче, чтобы остановить.

– Если бы я не убежала с тобой… Бабушка была бы жива! Она из-за меня разнервничалась! Из-за меня!

– Просто от нервов люди не умирают, – проговариваю с внушительным спокойствием. Пытаюсь передать его ей. Да и сам… Расходиться не хочу. – Видимо, у нее были проблемы со здоровьем. Так совпало, что ее организм не справился именно этой ночью. Это трагическое стечение обстоятельств. Неприятно, не спорю. Но нашей вины в этом нет.

Продолжая плакать, Ю мотает головой.

Мать вашу…

Не слышит меня.

– Неприятно??? – подвывает моя зая. – Есть, Ян… Моя вина точно есть!

– Нет же, Ю… – выдыхаю со скрипом и сразу же тянусь, чтобы обнять. Ненадолго прижимаю к груди, отстраненно отмечая, какая бойня там сейчас происходит. – Сама поймешь… Со временем, Ю. Сейчас тебе больно. Ты не можешь думать трезво.

– Конечно, больно, Ян, – хнычет, обвивая руками мою шею.