Мы сделаем это вдвоём

И я даже толком не успела намечтать себе ничего, просто, ну…

Вчера вышло красиво. Но я ж не первый день на свете живу, я понимаю, что красивое мгновение может не повлечь за собой ничего. Ни красивого, ни какого там другого. И если он вчера просто поддался очарованию момента, а сегодня пожалел, то… То… Имеет право, в конце концов.

- Приветствую вас, маркиза, - изящный поклон, всё, как надо.

- И вам доброго дня, генерал, - кивнула я, отдышавшись.

Мы приветствовали друг друга почти одновременно, и – разом замолчали. Уставились один на другого во все глаза, только что не ели взглядами, как весь вчерашний вечер. И – никто не находил в себе сил продолжить разговор.

Один, значит, позвал поговорить, вторая резво прибежала, а теперь – стоят и молчат. При температуре окружающей среды максимум в минус десять – ну, такое. Я подумала, что хватит.

- Если вы скажете, что ничего не было, так и решим, но мне будет грустно.

- Я было думал принести вам извинения за вчерашнее, но нет.

И снова разом, и тут уже мы не сдержались – расхохотались оба. Он мгновенно притянул меня к себе, на утоптанную площадочку, и принялся что-то вокруг магичить. Я ещё не настолько хорошо ориентировалась в магических искусствах, чтобы понять – что такое он делает.

- Что это вы творите?

- Я тут обнаружил, что обыкновенная хорошо поставленная защита некоторое время укрывает и от холода тоже."

"Я бесцеремонно прижалась к нему всей шубой. Он обхватил эту шубу, наверное, попытался ощутить внутри шубы меня, но шуба-то хорошая и тёплая, и это оказалось той ещё задачей.

- Вы плохо одеты, - сообщила я ему.

- Почему это я плохо одет? – и ведь усмехается ещё.

- Потому что курточка ваша на рыбьем меху, и плаща тоже недостаточно, - проворчала я.

- Что же, прикажете облачиться в этот, как его, тулуп? Как местные? И огромную шапку из меха?

- И в валенки. Не поверите – помогает. А шарф с рукавицами я вам могу связать, я делаю это довольно быстро.

- Вы… умеете вязать шарф с рукавицами? – он изумлённо улыбался.

- И не только это, я ещё многое умею.

- Не сомневаюсь нисколько, - смотрит, глаз не сводит. – Если бы я только мог предположить то, что узнал здесь о вас, если бы мне сказали, что вы окажетесь самым светлым, что случилось со мной этой жуткой зимой, я бы сам себе не поверил. Подумать только, вы. И я. Иду по стопам брата, которого осуждал все эти годы.

Я ничего не поняла про брата, но нахохлилась.

- Мне тоже нужно что-нибудь про вас подумать?

- Не сердитесь, маркиза. Я понимаю, вам тоже пришлось несладко. Оказывается, когда тебе несладко, ты начинаешь думать и совершать такое, о чём раньше и помыслить не мог, за что счёл бы себя пропащим. А тут – смотришь, и ничего. Жив, благополучен.

- Вы совершенно точно живы, - сообщила я ему. – И благополучны – ну, пока не замёрзли.