Мы сделаем это вдвоём

Потому что… может, попробовать поговорить? У нас пока не очень-то выходило.

О том, что можно не только говорить, я даже и думать боялась.

- Маркиза, вы сегодня принимаете гостей? – спросил он тем временем.

- Я каждый день принимаю гостей, генерал, - о да, нефильтрованными толпами.

Но сегодня-то я хочу фильтровать!

- Госпожа маркиза, мне нужно поговорить с вами.

Так-так, поговорить, значит. Кажется, мне тоже нужно.

- Что вы думаете, генерал, о погоде сегодня на улице? – потому что, ну… ну.

- На мой взгляд, это уже почти весна.

В конце декабря-то весна? Уж конечно.

- Это хорошо. Может быть, вы присоединитесь ко мне на прогулке? – в парк Версаля я его зову, не меньше, фонтаны посмотреть.

- С удовольствием, маркиза. Вы предпочитаете какое-то определённое место?

- Да, конечно. Вы знаете, где скальник Башка?

Он рассмеялся. Вот-вот, не всё вам по паркам разгуливать.

- Признаться, нет.

- Если идти по дороге от вас к нам, это будет самый конец путешествия. Если смотреть с вашей стороны, то слева от дороги, если с моей – то справа. Круглая каменная штука, по бокам будто уши торчат. Чьи уши – не установлено, поэтому просто Башка, а не чья-то конкретная.

Да-да, а ещё есть Рыбий хвост, такой каменный палец, а внизу у него утолщение, Если сбоку смотреть, то на рыбий хвост немного похоже. А при определённых ракурсах – не на хвост, и у деревенских есть ещё и второе название этой штуки – Рыбий хер. Ну и ещё всякие каменюки, и их занимательная топонимика. Но это потом.

- Над Башкой сверху есть площадка, она ровная. С неё хорошо видно деревню, и озеро, и даже тот берег, если хорошая погода. И там никто мимо не ходит.

- Кажется, я понял, о чём речь. Думаю, не потеряемся. И как скоро мне следует туда прибыть?

- Давайте через час, я быстрее не обернусь, - сказала я честно.

Как бы нужно встать, умыться, одеться, и сжевать какой-нибудь кусок. И запить чашкой кофе. Я, конечно, того, увлечена, но лезть в гору лучше не на пустой желудок.

- Буду, - тут же отозвался он.

- Отлично, до встречи, - ответила я.

И можно было вставать, умываться и идти на кухню клянчить еды и кофе.

Когда я поднялась на условленное место, он уже стоял там. Перетаптывался с ноги на ногу – немудрено, в плащике-то, шляпе да кожаных сапогах без меховой подкладки. И стелек толстых внутри наверняка нет. Что, думает, раз оттеплило, то навсегда? А вот фигушки ему.

Правда, сама я – в шубе, шапке, варежках и унтах – немного упарилась лезть в гору, и было мне жарко. Но ничего, если постоять – то весь жар и уйдёт.

Он смотрел прямо на меня, и я никак не могла прочитать – что в том взгляде. И если он сейчас скажет, что мне всё примерещилось, я убью его на месте.

Нет, я понимала, что все люди, все взрослые, все имеют право что-то почувствовать, и ошибиться тоже имеют право.