Это снова ты

Я для него всего лишь часть Саши – девчушка, скулеж которой приходится выслушивать из-за верности дружбе.

– Ксю, я могу как-то – не знаю – помочь? Может, все-таки поговорить с Саней, с родителями? Что мне сделать?

На этот раз улыбка появляется на моем лице без труда. Беспокойство Димы бесспорно искреннее, и все же оно не для меня лично. Может, мы, Моревы, действительно его крест? И зачем ему это? Мне совсем не нравится эта роль, пора сворачиваться.

– Что-что? Замуж меня уже взять, – натужно смеюсь я, решив, что знакомая шутка как нельзя лучше разрядит обстановку. – Может, тогда все от меня отстанут.

– Легко! – самодовольно отвечает Дима. – Когда в загс?

– Завтра. И ребенка сразу заделаем, чтобы от Сани и Насти не отставать.

– А парню твоему что скажем?

Напоминание о Денисе сотрясает пространство даже без громового залпа. Вопрос Димы разлетается эхом по всему телу и болезненно пульсирует в висках.

– Как у вас с ним? Помирились?

– Да. – Я забираю ладони из рук Димы и обнимаю себя, будто надеваю смирительную рубашку. – Все нормально.

– Хорошо, – кивает он и отходит к беседке, – я рад.

– Угу, – мычу, отвернувшись. – Я тоже.

Сохраняем молчание несколько минут, дождь не прекращается. Разглядываю двор: клумбы из автомобильных шин, песочница в виде пятиугольника, кривые столбы, между которыми натянуты веревки для сушки белья. Взгляд скользит дальше и находит то, на чем хочется задержаться. Вернее, на ком – Дима. Он стоит, уткнувшись в телефон. Белая рубашка прилипла к телу. Зимин выглядит спокойным, сосредоточенным и… недостижимым. Такой красивый, притягательный. Близкий, но чужой.

Он поднимает на меня взгляд, и я спешу нарушить молчание, чтобы избежать неловкости:

– Саня сказал, ты опоздал из-за какого-то форс-мажора. Что случилось? Что-то со Славой или… Аленой?

– Нет. Юристы наши с документами напортачили, весь день сегодня разбирались. Рабочий момент, ничего такого.

– Ясно…

– Тебе не стоит о них переживать – о Славе и Алене. Это не твои проблемы.

– Я о них и не переживала.

– Обо мне тоже не стоит, – деликатно дополняет он, чем проводит очередную черту.

Тихо хмыкаю. Эмоциональная дистанция с его стороны обижает и раздражает. Я будто носом прижимаюсь к холодному стеклу и ничего за ним не вижу. И это не мой шар безопасности – его. Интересно, он только для меня? С кем-то же он откровенничает: с Сашей, Настей, Аленой?.. Наверняка есть и еще кто-то. Почему мне нельзя? Не доросла? Слишком неопытна? Или просто неинтересна?

– Я сегодня еще кое-что любопытное узнала…

– И что же? – беззаботно интересуется Дима.

– Первая любовь Насти, да? Неловкая ситуация.

Он смеется, громко, заливисто, глядя куда-то поверх моей головы.

– Это ерунда, – наконец отвечает Дима, – детские чувства.