Это снова ты

– Ты можешь простудиться.

– Брось! Этот дождь теплее воды, в которой я обычно принимаю душ.

– Но Саша ждет.

– Подождет! – перебиваю я сурово, Дима отворачивается и тяжело вздыхает.

– Спустись с байка, пожалуйста.

Выполняю просьбу Димы, позволяя слезть и ему, а после вновь забираюсь на мотоцикл, свесив ноги на одну сторону.

– Так ты промокнешь еще сильнее. – Зимин неодобрительно качает головой, а я безразлично пожимаю плечами, давая понять, что никуда не собираюсь.

По шее и спине стекают теплые капли, вызывая легкую щекотку. Оглядываюсь по сторонам – ни души. Лишь окна горят за пеленой дождя и тени покачиваются в ветвях деревьев. Мы словно и не в Ростове вовсе, а где-то в вымышленном городе, даже в картинке. Замерший кадр, лишенный начала и конца. Кусочек истории, смысл которой понять могу лишь я одна.

– Ксю, – окликает Дима, заставляя переключить внимание на него. – То, что ты сказала Саше. Не стоило так.

– Это ему не стоило так говорить! – Моим словам вторит ослепляющая вспышка молнии, а за ней и раскат грома.

Дима хмурится, задумавшись. Проводит ладонью по мокрым волосам и делает шаг вперед.

– Ты заступилась… за меня? – иронично спрашивает он.

– Да, и за тебя тоже. Саша порой перегибает с безопасностью, хотя сам год почти жил на той сраной крыше и красной тряпкой для Макса подрабатывал. Что-то тогда безопасность его не сильно заботила, а теперь вот забеспокоился.

Вижу, как глаза Зимина округляются, и вжимаю голову в плечи. Зря я это сказала.

– Дим, я…

– Ты злишься на него, да?

– А ты разве нет?

Он недоуменно замирает и отвечает только через несколько мгновений уже привычным успокаивающим тоном:

– Тот год был для него очень сложным.

– А для нас? – я немного повышаю голос, подстраиваясь под шорох дождя. – Для меня, для тебя. Разве легким? Саша не единственный, кто переживал тот ужас, но единственный, кто чуть его не повторил.

Мое дыхание учащается, сердечный ритм тоже, а взгляд мечется из стороны в сторону. Дима берет мои ладони в свои прохладные руки. Он понимает, конечно понимает. Он был там, все видел и знает. Ни родители, ни психологи, ни новые друзья, никто так больше не может. Только мы – те, кого непосредственно это коснулось. Прошло сквозь ребра, пронзило сердце и вылетело насквозь, оставив зияющую дыру.

– Ты же знаешь, он старался как мог.

– А ты знаешь, как сильно я люблю его. Он мой брат, и я никогда не простила бы себя или кого-либо еще, если бы с ним что-то случилось, но… Дим, иногда он берет на себя слишком много, будто один прошел через это. Как он мог сказать тебе, что не доверяет? Если бы не ты…

– Я ничего не сделал. – Зимин отшатывается и хочет отпустить мои пальцы.

– Ты был рядом. – Удерживаю его руки, перехватив инициативу. – Всегда присматривал за ним.