Почувствуй это снова

Ему было двенадцать, и они ругались в пух и прах.

– Матвей, ты точно будешь не против? – спрашиваю осторожно.

– Совершенно нет. Это лучшая комната в квартире.

– Да, но... мне бы хватило и поменьше. Ребенок, по крайней мере первое время будет занимать мало места.

– Ерунда. Можем, кстати, на днях смотаться ко мне, подумать, как что сделать. У меня уже крутятся мысли.

Скрываю волнение, сделав несколько глотков чая.

– Похоже на план? – спрашивает он, легонько толкнув плечом. Разряжая обстановку.

– Вполне, – соглашаюсь я. Матвей хочет уступить мне комнату своих родителей, в которую прежде вход был запрещен.

– Вот и не реви больше. С тебя список для ребенка. И для себя самой. Я пока подумаю, где еще можно подработать. Когда подобьем расходы, скажем твоим и моим. Ориентировочно в выходные.

– Хорошо.

– Всё нормально?

– Немного разнервничалась. И... Матвей, не спеши. Мне подумать надо. Не представляю, как заявлю папе, что собираюсь от них переехать. К тебе. Может не в эти выходные, а хотя бы следующие. Или уже в январе.

– Мы с легкостью перебьем эту новость тем, что тебе рожать в июле.

Смеюсь в голос!

– Ладно, – примирительно добавляет Матвей. – Если мы будем иногда вот так же откровенно разговаривать, наверное, это обоим пойдет на пользу.

– Согласна.

Фух! Кажется, мы всё делаем как взрослые адекватные люди, которые столкнулись с проблемой. Но не успеваю я как следует порадоваться и погордиться успехами, как Матвей вдруг спрашивает значительно тише:

– Юля, мы его зачали тогда в клубе в кальянной, верно?

Застываю. Он тоже. Судя по всему этот вопрос вырвался сам собой. Сегодня мы его не планировали, как и ребенка.

Матвей быстро и якобы равнодушно добавляет:

– Я прикинул, посчитал. Не ошибся?

Настроение резко меняется. Адекватность и рассудительность лопаются как передутые шары. Перестарались новоявленные родители. Мы бросаем друг на друга безумные взгляды. Оба прекрасно помним, какими ревнивыми и до одури влюбленными можем быть. Мучительно–болезненное прошлое нагоняет и накидывает аркан на шею. Детали всплывают в памяти, пираньями жрут на живую.

– Думаю, не ошибся, – говорю я четко.

– Понятно.

Матвей выглядит спокойным, нейтрально улыбается, но я отчетливо понимаю, что внутри него буря, отголоски которой искрами падают на меня и жгут. Жгут. Жгут. Нужно продолжать говорить. Не оставлять эти темы закрытыми.

– Я очень жалею, что была выпившей. Не сильно, но всё же была. Надеюсь, это никак не отразится.

– Уверен, что нет.

– Мы с тобой ссорились сильно. Страшно вспоминать.

– Это тоже вряд ли отразится, – он отмахивается.

Буря становится сильнее. Набираюсь смелости и шепчу:

– Матвей, ты ведь не сомневаешься, что это твой ребенок? Если нужно, мы можем сдать тест. Если тебе будет спокойнее.