Почувствуй это снова

– А если и правда спросят? Начнут на тебя давить.

– Ага, угрожать. Стоило сделать тебе ребенка только ради этого вопроса от Виктора Арсеньевича.

Я снова смеюсь, в красках представляя себе эту картину. Бедный мой папочка. Но что поделаешь.

– Да ладно тебе, Матвей! Прекрати, всё не настолько плохо.

– Твой отец меня ненавидит. Прикол, если ребенок будет похож на меня.

Он улыбается почти мило. Почти как раньше. С ног до головы омывает дежавю, и на секунду я чувствую. Так сильно чувствую то самое счастье и любовь, которые пронизывали от макушки до кончиков пальцев в то время, когда мы были вместе.

Не знаю, что именно чувствует Матвей. Но улыбка на его губах тает как снег на ладошке. Отчаянно хочется удержать ее в памяти хотя бы ненадолго, поэтому я двигаюсь ближе, и Матвей меня обнимает, позволяя прилечь ему на грудь. Мы смотрим в окно на оживленную улицу. На подоконнике мерцают свечки. Кажется, что наступила глубокая ночь.

– Не бойся, – говорит он. – Как–нибудь воспитаем и вырастим этого ребенка. Проблемы будем решать по мере их поступления. Мы ведь не чужие люди.

– Друзья?

– Да.

– Друзья — звучит намного лучше, чем женившиеся по залету придурки. Настоящая дружба — это, наверное, редкость. После поездки за город я абсолютно уверена, что в обиду ты меня не дашь.

– Никогда и никому. – Он обнимает крепче.

Волоски на коже понимаются от быстроты ответа и уверенности в голосе.

– И этого ребенка тоже.

– Конечно. Уже начинаю продумывать, чему научу его. И как круто будет. Новая жизнь намного лучше какой–нибудь болезни или смерти. Но после твоей ночной эсэмэски и сегодняшних слов о том, что не хочешь отдавать этого ребенка, я, кажется, начинаю понимать, как непросто тебе было. – Он добавляет резче: – Нужно было сказать мне раньше, Юля.

– Сначала я не хотела, чтобы ты вообще что–то знал. Думала решить всё самой. Попросила Любу спросить у ее тети Зои таблетки. Есть такие, которые на маленьком сроке принимаешь и просто обильные месячные. Я думала, будет легко. Выпил и всё. Люба привезла. Я... в руках их вертела, крутила. Мы обсуждали доводы за и против того, чтобы оставить. Вторых было больше, и тут я поняла, что не могу. Не могу и всё. Начала бояться, что ты будешь настаивать на аборте. Я бы тебя тогда возненавидела.

– Наверное, если бы ты сделала аборт, я бы тебя тоже, – чеканит слова он.

Я быстро оборачиваюсь. Мы слишком близко, чтобы смотреть друг на друга. Картинка расплывается, и я прикрываю глаза. Вдыхаю запах его кожи, смешанной с туалетной водой. Касаюсь носом щеки. В следующую секунду его губы прижимаются к уголку моих.

Сердце заходится.

Они обветренные у него от дыхания ртом и ссадин. Матвей делает движение, и я отвечаю, поцеловав тоже.

Мои глаза вновь наполняются слезами от избытка эмоций.