Почувствуй это снова

— Что за бред ты сейчас сказала, алкашка? Мы только что бухие в кабинке трахались, ты водку на моих глазах накидывала только в путь, задницей весь вечер вертела перед орками. Если ты еще и беременная сюда поперлась, то я тебя прибью, блин, просто. Сам в снегу закопаю.

Она ресницы распахивает, краснеет сильно–сильно. В переходе вновь шум и крики. Юля тараторит:

— Вытащи меня отсюда. Я на всё готова, лишь бы ты не пострадал. В смысле, мы оба не пострадали. Пожалуйста, Матвей, что–нибудь придумай!

Вцепляется в мою руку насмерть.

— На всё?

Она кивает. Взрыв самых разных идей и планов. Вау. Впрочем, двигать в обход — идея здравая. И лучше бы поспешить, если так решили.

— Ты ведь быстро бегаешь? — спрашиваю.

— Я готовилась к марафону. А что?

— Давай через улицу галопом.

— По снегу? Там ниже нуля!

— Слабо?

Юля глаза округляет и с упертой решимостью выдает:

— Давай.

Я беру ее за руку, и мы резко разворачиваемся. Хватаем куртки из предбанника и торопимся ко второму выходу, ведущему прямо на улицу. Им давно, видимо, не пользовались, дверь примерзла.

Толкаю — не поддается. Пробую несколько раз подряд. Наглухо.

— Твою мать! — ругаюсь. — Ну что за убогий курорт! Почему здесь все сломано?

Юля нервно хихикает.

— А я говорила, тут убого! Она снаружи, может, заперта?

— Может.

— Так, а тут что?

Юля подходит к окну и начинает распечатывать. Дергает за ручку, и рамы распахиваются. Ледяной воздух мгновенно заполняет тамбур, мороз зубами–бритвами впивается в кожу. А у этой дамы вся задница голая. Я быстро подхожу и захлопываю створку.

Юлина короткая куртка едва прикрывает талию. К ней полагаются штаны, как я понимаю. Но сейчас их нет.

На Юле только полотенце. Смотрим друг на друга.

— Ну что, прорываемся через пьяных дебилов или все же бегом с голыми жопами по снегу? — спрашиваю я.

Она бросает взгляд на свои голые ноги в шлёпках.

— По морозу, конечно, — выдает решительно. — Я закаленная.

Еще раз критически ее оглядываю.

— Так мы тебе точно что–то отморозим. А тебе еще рожать, раз беременная. — Закатываю глаза. Но тревога не отпускает. Ну просто... да фиг знает, что у нее в голове.

Эта девица всегда так со мной поступает — дезориентирует и пользуется реакцией. Задала задачку, я ведь теперь об этом думаю. Но нет, не может быть. Не складывается.

Быстро снимаю пуховик и набрасываю на Юлю. Натягиваю капюшон. Застегиваю молнию под горло. Куртка ей почти до колен. Так лучше. Упаковали Белоснежку.

Я подхожу к окну. Мешкаю, оборачиваюсь. Кожа покрывается «предвкушающими» мурашками. Вдох–выдох.

— Готова? — спрашиваю.

Юля кивает:

— Готова, конечно. Я сибирячка или, мать твою, кто?!

— Тогда валим. На счет «три»! Один, два...

Я распахиваю окно, забираюсь на подоконник и спрыгиваю в снег.