Это (не) ваша дочь, господин маг

— Я поступил… как подонок, да, потому что не ожидал… что такое может со мной случиться, — изогнул брови.

— Вам незачем оправдываться, господин маг, у нас никогда не было и нет с вами отношений и обязательств. И вы действительно не обязаны были отчитываться передо мной, что у вас случилось и почему вы исчезаете. Вы чётко дали мне понять это, мы никогда не подходили друг другу, и это очевидно. Но я очень благодарна вам за помощь, я обязательно с вами расплачусь, как только… как только всё уляжется.

Она смотрит на меня невероятными глазами, в них плещется целый фейерверк эмоций: боль, растерянность, сожаление. Она выглядит напуганной и брошенной. Желание обнять её и прижаться к этим пухлым сочным губам сводит с ума, до головокружения.

В груди с силой начинает биться сердце, не собираюсь её отпускать, но и не знаю, как вернуть. Вернуть всё назад. Вернуть её.

В следующий миг Адалин берёт мою руку и со злостью вкладывает в замёрзшие пальцы ключ.

— Вам пора, господин маг, всего доброго, — разворачивается и уходит, закрывая плотно за собой дверь.

Несколько секунд смотрю на неё и хочу расколоть в щепки, но нельзя, в доме моя дочь, и сейчас она спит. Нельзя её пугать.

Я простоял ещё неизвестно сколько времени под дверью, я не мог покинуть этот чёртов порог и оставить их одних. Адалин обижена на меня, но, как она сказала, “у нас не было отношений”. Внутри будто щёлкнул спусковой крючок. Разворачиваюсь и иду к машине, зная, что сделаю уже сегодня же.

Я возвращаюсь в свой особняк, который заметно опустел за эти дни. Иду в ванную и ещё целый час отогреваюсь, потом решаю пару часов вздремнуть, потому что завтра у меня много дел.

Я с предвкушение представлял наступающий день и уже в голове выстраивал всяческие планы, что мне необходимо сделать, но на первом месте было одно.

Поэтому, едва будильник просигналил, я подорвался с постели, одевшись, отправился в свой отдел. Я решил не терять ни дня и первым делом сжёг в пепел заявление, которое висело на очереди от Вилсона.

— Г-господин Кан, что в-вы делаете? — приходит в ужас архивариус, который сидит в хранилище.

— Не видишь что?

— Но… но это не… незаконно!

Я поворачиваю к нему голову и смотрю так, что архивариус сникает.

— Кажется… к нам не поступало никакого заявления, господин Кан, да, совершенно точно… произошла ошибка… видимо, — заикаясь, тараторит он.

— Именно так, дружище, — хлопаю его по плечу и вытираю пепел с пальцев о его пиджак.

Конечно, таких заявлений ублюдок может написать хоть сотню, но так я хотя бы на время перестану напрягаться. Самое сложное — это добиться от Адалин пойти со мной в отдел и подать совместное заявление на моё отцовство, без её согласия это невозможно.