Это (не) ваша дочь, господин маг

— Хорошо, — через некоторое молчание произносит он, — я передам, если так хотите, но, лучше… вы сами скажите ему это.

— У вас всё, господин Грант? — интересуюсь как можно спокойнее, чувствуя, что сейчас взорвусь.

— Кери будет в норме, она истощила все свои резервы, и пока её состояние будет стабильно, только первое время может быстро уставать.

— Я поняла, спасибо вам, — говорю я, с шумом выдыхая, понимая, насколько взвинчена.

Молчание снова виснет в воздухе.

— Всего доброго, — говорит он наконец и направляется к двери, которую я любезно иду ему открывать.

Он выходит, а я следом закрываю за ним и возвращаюсь к камину. Опершись ладонью о каменную кладку, опускаю голову и прикрываю веки. Дышу. Голова жутко кружится, а внутри мутная путаница.

Что это всё значит? Зачем он прислал Гранта? Решил подразнить напоследок? Бью кулаком о камни и хватаюсь за ушибленную руку, прижимая её к груди.

Зло хватаю газету, которую сама бросила на каминную полку, и раскрываю. Хочу отвлечься, просто отвлечься! Задушить в себе все эти вскрытые, как свежая рана, чувства, которые причиняют нестерпимую боль. Пробегаюсь по заголовкам, но почти не вижу ничего — пелена злости и досады застилает глаза. Но тут взгляд цепляется за фразу.

Всё тело немеет, когда я понимаю её смысл.

— Что? — вырывается вопрос вместе с выдохом.

Опускаю взгляд на… фотографию.

На ней люди, мужчины и женщины, все в траурно-чёрном, и среди них… высокий мужчина, отточенный профиль Фоэрта Кана я выделяю среди остальных сразу. Он также в чёрном, его черты непроницаемы, но брови чуть хмурятся.

Судорожно сглатываю, чувствуя, как от притока крови покалывает ладони. Снова возвращаю взгляд на заголовок.

“Внезапная смерть Джолит Кан, жены главного судьи Эферфолда Хорбена Кана, потрясла всю столицу”

Целую секунду я смотрю на статью, а потом сминаю газету и резко разворачиваюсь, бегу к двери, распахиваю её и вылетаю на лестницу.

Грант уже у ворот.

— Подождите! — кричу, выбегая на дорогу.

Мужчина оборачивается и смотрит с напряжённым удивлением. Останавливаюсь перед ним, учащенно дышу, не только от короткой пробежки.

— Это… это правда? — протягиваю ему газету.

Грант смотрит на статью и поднимает взгляд.

— Вы разве не знали? — недоумевает он."

"“Конечно… конечно, я не знала!” — рвётся у меня изнутри.

— Когда это случилось?

— Теперь мне понятно… — чему-то горько улыбается он. — Да. Правда. Джолит Кан умерла в день суда с вашим отцом.

Перед глазами за одно мгновение проносятся воспоминания, как тот незнакомый мужчина приближается к Кану и что-то говорит, как лицо мага беднеет, как сжимаются его пальцы в кулаки, как непроницаемый глубокий взгляд Фоэрта будто обращается внутрь него. Неужели именно в тот момент он узнал эту… новость, ужасную новость?! Боже.