Это не сон

Моя бабушка готовила сэндвичи с салатом и яйцами и домашний лимонад в громадной фляге-термосе, а папа появлялся на крикетных матчах – чрезвычайно серьезный, в шляпе с обвисшими полями.

* * *И вот теперь я сидела на полу в ванной, вспоминая все это и в отчаянии пытаясь прийти в себя, – голова всё еще кружилась. Смотрела на коврик на полу кремового цвета. На нем были нарисованы пики, напоминавшие канаты; на некоторых пиках виднелись оранжевые, похожие на ржавчину разводы, от которых я никак не могла избавиться. Его давно пора было выбросить.

«Почему я все еще мою его и кладу на место?»

Я подняла руку и дотронулась до кожи на шее, прежде чем попытаться встать, и очень быстро поняла, что еще не готова: ноги были слабыми, а голова – как одуревшая. Я не могла вспомнить, что же здесь произошло. Я что, опять отключилась? Правда? Но потом, посмотрев по сторонам, как в замедленном кино, вдруг озадачилась новой мыслью. Склонила голову набок – все вокруг было еще нечетким, и мне показалось, что эта мысль какое-то время висела у меня над головой, прежде чем медленно, постепенно проникнуть внутрь."

"Я ждала, положив голову на колени, и вспоминала последний раз, когда подобное случилось со мной – в Корнуолле, с Хелен. Какое-то время старалась нормализовать дыхание, а потом, чувствуя себя немного спокойнее, взглянула на шкафчик на стене ванной комнаты, пытаясь представить себе его содержимое и вспомнить, когда в последний раз пользовалась тестами. В этот момент зазвонил мой мобильный.

– Софи?

– Эмма? Что случилось? У тебя жуткий голос.

– Послушай, нам надо увидеться. Мне кажется, что мне придется уехать из этой деревни.

– Уехать из деревни? Ты о чем? Ты ведь даже распаковаться толком не успела. – Я попыталась встать, держась за вешалку для полотенец, но, почувствовав головокружение, решила вернуться на прежнее место.

– Все дело в Тео, Софи.

– Ой, прости, я правда хотела позвонить… Как у него дела?

– Все еще в полном шоке. Какой-то ребенок пытался помыкать им, и теперь он наотрез отказывается вернуться в сад, – Эмма понижает голос до шепота.

– Бедняжка… Но такие вещи забываются. Он, наверное, нервничал больше, чем хотел тебе показать, а сейчас наконец раскрылся, и теперь его немного захлестнули чувства…

– Нет. Дело не в этом. Этот другой ребенок говорил действительно жуткие вещи. Обо мне.

– О тебе?

– Да. Повторял всю эту хрень, которую обсуждают на каждом углу. Наверное, набрался от матери.

– Боже, бедный Тео! И что же этот ребенок ему сказал?

– Послушай, ты не могла бы приехать? После того как заберешь Бена из школы? Мне неудобно тебя об этом просить, но я действительно не знаю, что мне делать, и не знаю, к кому еще обратиться.

Я опять смотрю на шкафчик, а потом на часы.

– Конечно. Приеду, как только заберу Бена.