Это не любовь

Что ему какие-то взгляды в сравнении со всем остальным?

– Ладно. Даю неделю… Дурак! Кем бы ты мог быть… А теперь… Стоило оно того?

– Я могу идти?

– Иди, – вздохнул Волобуев.

К родителям Анварес решил поехать ещё и затем, чтобы рассказать им о случившемся лично. Это их и так подкосит, особенно маму. Но пусть уж лучше они услышат это от него, чем от других. А то, что найдутся такие доброжелатели, он и не сомневался.

Перед уходом Анварес заглянул к себе на кафедру, забрать кое-какие личные вещи.

Едва он возник на пороге, как оживлённые разговоры резко смолкли.

В первый миг на него воззрились, как на прокажённого, а потом смущённо отвели глаза, сделав вид, что не услышали его «здравствуйте». Ответили ему только Жбанков, Эльвира Марковна и аспирантка Таня. Таня при этом пялилась на него с неприличным интересом, завкафедрой – с плохо скрываемым осуждением, а Толя на него не смотрел, лишь поглядывал украдкой.

Находиться среди коллег было совсем невмоготу, поэтому Анварес быстро собрал свои вещи и попрощался.

Пока спускался вниз, пока пересекал холл, то и дело ловил на себе взгляды, цепкие, любопытные, презрительные, взгляды-укусы, взгляды-плевки…

109

Юлька мучилась, изводилась, ночь не спала. Никак не получалось избавиться от гнетущего чувства, от ощущения близкой беды.

Она несколько раз промотала в уме эпизод с опозданием и их встречу на лестнице. Обида, что душила её поначалу, постепенно стихла, а вот горечь осталась. Ещё и злилась теперь на себя. Анварес ей хотел сказать что-то важное, а она его оттолкнула. Может, у него была причина так себя повести? Ведь он же прощения попросил.

Ну почему его не выслушала, сокрушалась Юлька. Зачем, к тому же, сказала ему так нехорошо? Оскорбила зачем?

От одной мысли, что они могут расстаться внутри всё холодело от страха и накатывала тошнотворная паника. Ну почему позволила глупой обиде заслонить всё остальное?

Надо с ним поговорить, решила Юлька. Она предложит помириться, предложит первая. И пусть это не гордо, плевать. Лишь бы избавиться от этого мерзкого, тяжелого чувства. Лишь бы снова быть с ним.

Лёжа в кровати, она бормотала про себя: «Пожалуйста, пусть всё получится! Пожалуйста, пусть мы помиримся!».

А утром Юлька гадала: позвонить или лично сказать? Решила – лучше лично. Она будет видеть его лицо, его глаза и всё по ним прочитает. Телефон не то. Вот не захочет он с ней говорить и сбросит вызов или вообще не ответит на звонок. Лично же, хочешь-не хочешь, а выслушать придётся.

По дороге в институт Юлька нервничала так, как сроду не нервничала. Её аж потряхивало внутри, словно знобило. Как пришла – первым делом сверилась с расписанием и бегом в указанную аудиторию, пока пара не началась. Но вместо Анвареса обнаружила там другого преподавателя.