Это не любовь

Но не в том суть, главное – пыталась же, поставила себе цель: не только всё прослушать, но и хотя бы немножко понять, кто есть кто. А то ведь для неё что Бах, что Бетховен – всё одно.

И все эти реверансы для него, для Анвареса. И не надо говорить, что для неё это тоже надо. Ей и без Бетховенов жилось прекрасно.

А он её просто взял и выгнал. На глазах у всего потока.

«Не буду больше его любить», – пообещала себе Юлька, закусив нижнюю губу, чтобы снова не расплакаться.

* * *Третья пара тянулась и тянулась. Изольда терзала их и скопом, и по одиночке. Лишь то, что накануне Анварес разжевал ей правила от и до, спасало от позора Юльку, которая с расстройства совсем туго соображала.

– Позавчера, – всё же отметила Изольда, – вы производили лучшее впечатление.

– Просто у меня, – отозвалась Юлька, – голова болит.

Изольда пристально посмотрела на неё.

– Ну раз так, ступайте домой, лечите голову.

Юлька геройствовать не стала. Сгребла книги и тетрадь в рюкзак и ушла с середины пары. Насчёт головы она даже и не приврала, между прочим. Действительно, затылок ломило и в висках противно пульсировало.

Она медленно брела по пустому коридору, уткнувшись в телефон. Перечитывала пропущенные смски от Алёны, коих оказалось не меньше дюжины. И в эту вереницу затесалось вдруг сообщение от Анвареса. Он, как всегда, был немногословен: «Надо поговорить».

«Надо ему поговорить! – фыркнула Юлька. – Зато мне не надо!».

Она свернула на лестницу, спустилась на один пролёт и… едва не столкнулась с Анваресом. Вот уж точно – закон Мерфи никогда не даёт сбоев!

Анварес поднимался наверх и выглядел при этом очень серьёзным и сосредоточенным. Сердце её на долгий миг остановилось, но тут же заколотилось так яростно и гулко, что Юльке казалось – оно сейчас попросту разорвётся.

Она напряглась изо всех сил, лишь бы сохранить хотя бы подобие невозмутимости, мысленно приказывая ему: «Пройди мимо! Не останавливайся!»."

"Но он не только остановился, но и преградил дорогу.

– Юля, мне нужно с тобой поговорить. Но сейчас я не могу. Меня в деканат срочно вызвали. Можешь подождать?

– Извините, Александр Дмитриевич, у меня занятия.

– Ну после занятий?

– Извините, нет. После занятий – дела.

Юлька хотела его обогнуть, но он протянул руку и взялся за перила, не давая ей пройти.

– Обиделась?

– Простите, на что? – Юлька деланно удивилась. – Ах, вы про опоздание. Конечно, нет! Вы же преподаватель, как я могу обижаться?

Синие глаза казались почти чёрными. Он смотрел в упор и будто душу вытягивал.

– Обиделась, я понимаю… Ну прости. Так получилось. Послушай, Юля, я всё объясню, но сейчас правда должен идти. Давай вечером…

– Александр Дмитриевич, пропустите меня, пожалуйста.

Анварес убрал руку с перил, но только она прошла мимо, как он поймал её за локоть.