Это любовь

Как рядом с чудовищной ревностью уживался болезненный интерес подсмотреть за их интимным хотя бы одним глазком, более того, прикоснуться к нему хоть так, незримо, Савва совершенно не понимал. Оторвать бы Мудрому его седые муди за то, что тот втянул их в это гребаное извращение! Ей богу, если бы Савва был уверен, что сможет заменить Альбине мужа, то не зассал бы и сделал все, чтобы Мудрого слить. Но молодой Грос отчетливо понимал, что этого никогда не будет. Как бы ни повернулась жизнь, Альбина всегда будет принадлежать Аркаше. А он ей… И красота, с которой они любили друг друга, служила тому подтверждением.

А Мудрый? Это же какие яйца надо иметь, чтобы снова и снова пытаться… Или чтобы позволить кому-то другому «дотрахать» любимую бабу, когда сам потерпел с ней фиаско? Савве этого было не понять. Возможно, потому что он сам все же еще не испытывал таких чувств. А может, и вовсе никогда их не испытает. Ведь не всем они даются, наверняка не всем. Да он бы, наверное, и не хотел так раствориться в ком-то.

Врываясь в его хаотично мечущиеся мысли, в дверь спальни коротко постучали.

– Таблетки, Альбин. Заберешь? – Мудрый погладил жену по спине.

– Так быстро?

– Ты передумала?

– Нет, конечно, – отрицательно мотнув головой, Альбина метнулась к двери. Савва машинально отступил за штору, боясь, как бы его не увидели.

– Спасибо, – пробормотала Аля. Захлопнула дверь и подошла к тумбочке, где стоял графин с водой, попутно вскрыв упаковку. – Побочка тут, конечно… – прошептала она, изучив инструкцию. – Но если выпить сразу, вроде бы ничего не будет.

Первая таблетка отправилась в рот, но вместо облегчения Савва испытал совершенно необъяснимое чувство тоски по не случившемуся. Как назло, перед глазами встали фотки беременной Альбины, которые попались ему на глаза, когда они с Акулой пересматривала пожелтевшие от времени снимки Мудрого. Если бы она забеременела от него… То что? Бред. Ну, бред же!

– Савва… – окликнул его Аркаша.

– М-м-м?

– Поздно уже.

Намек, что ему пора? Ну, а что же еще?

– Да, давайте. Спокойно ночи, – хмыкнул, поиграв челюстью. Если Савва еще в чем-то сомневался, то это был железобетонный аргумент, что лучше бы ему и впрямь на этом поставить точку. Иначе какая его ждала жизнь? Подглядывать, урывать и каждый раз отходить в сторону?

Даже сейчас это унижало его достоинство. А если позволить себе углубиться? С другой стороны, зачем позволять? Почему бы не использовать их точно так же, как они использовали его? Зачем сразу драматизировать? И просчитывать самые худшие варианты? Ему и без этого есть о чем беспокоиться.

Савва вышел на улицу ровно так, как и пришел. Работы в саду было море, но персонал действовал слаженно, и постепенно лужайка перед домом пустела.