Это любовь

Звонил, получал от ворот поворот, но удовольствие от того, чтобы снова услышать ее грудной голос, и не такого стоило.

Была весна, когда он ее подкараулил у офиса. Альбина Ринатовна тогда уже с успехом раскручивала свой интернет-магазин, и получалось у нее это прекрасно. В его деньгах она не нуждалась. Впрочем, десять лет назад он не мог похвастаться и десятой долей того капитала, что у него есть сейчас. Был особый кайф расти рядом друг с дружкой.

Короче, сирень цвела. Вовсю. Округа пенилась. Солнце пекло в башку, и волновался он так, как даже на своем первом этапе не делал. Она сбежала по ступенькам. Сумка перекинута через плечо. Ветер в темных волосах. На ярких губах улыбка. В спортзал собралась."

"Мудрый отбросил сигарету и шагнул ей наперерез. Альбина неодобрительно взглянула на тлеющий окурок. Он себя пацаном почувствовал, которого отругали за свинство. Стиснул зубы. Поднял бычок. Демонстративно выбросил в урну и сделал еще один шаг к ней, ткнув в пышную грудь очередным букетом.

– От жены ушел. Родишь сына – поженимся.

С Альбиной уроки речи с самой первой встречи шли по пиз… одному месту.

– Именно в таком порядке? – уточнила девчонка, сощурившись.

– Ну, ты берега не путай. Знаешь, сколько времени занимают такие процессы?

– Ясно. А если дочь?

– А?

– Говорю, если не сын, а дочь родится…

Она смеялась! Нет, пыталась, конечно, держать лицо, чтобы его не обидеть, но ее раскосые глаза смеялись!

– С ума меня сводишь! – рявкнул Аркаша, притягивая девчонку за шкирку и, наконец, целуя. И Мудрый, который не верил ни в бога, ни в черта, готов был поклясться, что в тот момент в небе запел хор ангелов. Думал, сожрет ее… Алька смеялась. Уворачивалась, шептала бессвязно:

– Ну, все-все, Аркаш! Ну, мы же посреди улицы… Перестань.

А он натурально не мог, блин, остановиться.

Заставляя его вынырнуть из счастливых воспоминаний, открылась дверь в примыкающую к спальне ванную комнату. За время их брака Аля, естественно, повзрослела. И стала только красивее. Улыбнулась ему. Откинула одеяло, привычно устраиваясь у Мудрого на груди.

– М-м-м…

– Че?

– Обожаю, как ты пахнешь.

Мудрый криво улыбнулся. Он тоже многое в ней любил. Да что там – все. Каждую черточку, каждую, блядь, клеточку. Задумчиво поглаживая, спустил с плечика тонкую шелковую бретельку. У Альбины перехватило дыхание.

– Что думаешь? – прошептала она, водя ухоженными ноготками по его прессу. И неизбежно останавливаясь там, где сейчас был шрам. Рябь пошла по ее теплой медовой коже. Да, он тоже нынче часто вспоминал, чем все могло закончиться… И наверное, потому ценил, что ему осталось хоть что-то.

– О чем? – нахмурился, перехватывая нежную ладошку, которая будто невзначай двинулась вниз. Знал, чего Альке хочется. Давал, как мог.