Это любовь

Но и не думать о том, что почти на двадцать лет тебя старше, я не могу тоже.

Альбина приоткрыла рот. Но в итоге, так ничего и не сказав, нервно поджала губы. Какой смысл спорить с мужем, когда он уже все решил?

– Ты сказал «при правильном подходе». Как думаешь, если Савва узнает о том, как ты им сейчас манипулируешь…

– Он не узнает. А если узнает и быканет – значит, я переоценил его умственные способности.

– Ладно. Я поняла. Не злись, пожалуйста.

– Я на тебя не умею злиться, – Мудрый потерся носом об ушко жены.

– Когда его отпустят?

– Беспокоишься о мальчике?

– Перестань. Он взрослый мужчина.

– Я имел возможность в этом убедиться, – проворчал Мудрый. Альбина хохотнула.

– Да уж.

Взгляды мужа и жены пересеклись и оттолкнулись в разные стороны. Смотреть порно – это одно. Подглядывать за человеком, с которым тебя столько всего связывает – совсем другое. Особенно когда… Короче, когда они так не могут.

Альбина поднялась на ноги:

– Ты не сказал, когда его выпустят.

– Как только он перестанет изображать из себя взрослого и позвонит папочке.

Аркаша криво улыбнулся. Альбина покачала головой, разглядывая непроницаемое лицо мужа.

– А если не позвонит?

– Значит, я, опять же, его переоценил.

И в этот момент, будто подгадав под него, телефон Аркаши подал сигнал. Мудрый оскалился, мол, ну что я тебе говорил? И лениво пододвинул к себе айфон, ставя вызов на громкую.

– Аркаша, это Савва. Я встрял.

– Что такое?

– Ты был прав. Наши друзья стали действовать, затеяв какую-то совсем уж грязную игру…

– Ближе к делу.

– Меня загребли в СИЗО. Буду благодарен, если ты как-то это разрулишь. Обвинения абсолютно надуманы, я клянусь, и…

– Понял. Жди. Сделаю, что смогу.

Отбив звонок, Мудрый закинул руки за голову и потянулся. Ну, просто как по нотам разыгрался спектакль! Без сучка и без задоринки… А то ведь в последнее время все вкривь и вкось. Удовольствие от того, что его план сработал, заставило Аркашу улыбнуться. На секунду он даже забыл о том, что за ним наблюдают. Опомнившись, открыл глаза и поинтересовался у жены, вскинув брови.

– Что, Альбинушка?

– Почему ты ничего не предпринимаешь?

– Рано еще. Пусть посидит. Чтобы, так сказать, в полной мере проникнуться благодарностью к своему спасителю.

– Аркаша, это жестоко.

– Врачу порой тоже приходится причинять боль пациенту. Но без этих манипуляций выздоровление может не наступить. Аль, ну ты чего? Умненькая же девочка.

Альбина спрятала в ладонях лицо. Нет, она все понимала, правда… Она смирилась, она научилась выживать в этом мире, но порой…

– Наверное, я боюсь, что однажды кто-то поступит так же жестоко по отношению к нашим детям.

– Как раз чтобы им не пришлось сталкиваться с этой стороной жизни, я и делаю то, что делаю, – рыкнул Аркаша.