Это любовь

– И пропустить голосование? Разве мой голос для тебя неважен?

После слияния Альбина получила свой процент акций, поэтому ее замечание было вполне справедливым, но…

– А он все еще принадлежит мне?

А дальше произошло то, чего никто не ожидал. И уж конечно, не планировал делать при детях. Эмоции взяли верх над разумом. Впервые за много-много лет сознательного контроля. Рука Альбины взметнулась к стакану с соком и, будто живя своей жизнью, выплеснула его прямо в лицо мужу. Мудрый ошалело моргнул. Апельсиновая мякоть повисла на его по-девчоночьи длинных ресницах, оранжевые разводы покрыли безупречно выглаженную рубашку. Шокированные дети замерли, смешно округлив рты. Где-то в глубине дома что-то со звоном упало на пол, будто подчеркивая драматизм ситуации.

– Мам, ты чего? – пропищал Егор неестественно высоким голосом. Ей надо было придумать какое-то объяснение, да… Втягивать в это детей было просто нельзя. Но она не могла выдавить из себя ни звука. Только свистящее дыхание прорывалось через ее стиснутую от напряжения гортань. А как ее трясло!

– Это такая игра.

Аркаша взял со стола кусочек хлеба и запустил им в Акулу. Та завизжала и в отместку бросила в отца недоеденной булочкой. Что тут началось! В ход пошло все – от салфеток до солонок и винограда.

– Стоп! – воскликнула Аля, вытаскивая из рук сына мельницу. – Это разобьется. Достаточно.

– Ну, мам, – хохотал тот. – Это так весело!

– Все, поиграли, и хватит. Бегите, приводите себя в порядок…

– Я выпачкала пиджак, – заканючила Акулина.

– Неудивительно. Пойдем, поищем другой…

Схватив дочь за руку, Альбина выскочила из столовой, благодаря небо за то, что то подкинуло ей возможность отсрочить разговор с мужем хоть ненадолго. Под неустанную болтовню Акулы Аля сняла с плечиков блейзер, поправила дочке ленточки. А после, не сдержавшись, так крепко ее обняла, что бедняжка протестующе пискнула:

– Мам, ты меня задушишь своим животом!

– Да, точно… Какой я стала большой, правда?"

"– А станешь еще больше! Я прочитала, что ребенок очень быстро растет на последнем месяце. У тебя же последний месяц?

– Нет, еще почти два… – усмехнулась Альбина.

– Тогда ты станешь просто огромной, – не пощадила мать девочка. Аля не смогла сдержать громкого смеха.

– Ага. Как синий кит, – фыркнула она.

– Почему синий?

– Разве не синий кит самый большой?

– Будем честны, таких размеров даже ты вряд ли достигнешь, – задрала кверху нос Акулина. Чем еще сильнее рассмешила мать. Похоже, у нее начиналась истерика.

– Надевай скорей, и пойдем – не то точно опоздаете. И меня опять отчитают как девочку.

Аркаша провожать детей не вышел, потому что как раз ему нужно было не только переодеться, но еще и принять душ.