Это лишь игра (СИ)

Смотрю, никак не уймешься…

Но она не договаривает. В гардероб заходит Горр, и она сразу теряет ко мне интерес и устремляется к нему.

– Герман, это правда, что ты ушел из команды?

– Правда.

– А завтра как? У вас же завтра игра? – Лицо у нее такое, словно от его участия решается ее судьба.

– Без меня справятся, – усмехается он.

– Но Герман… – расстроенно восклицает она и тише добавляет: – Завтра же... ну, ты сам знаешь.

А меня, пока я одеваюсь, вновь одолевает странное ощущение, что хоть Горр и разговаривает с Михайловской, но неотрывно следит за мной. И что еще странно – это меня заставляет нервничать. Я скорее выхожу, по пути завязывая шарф.

Горр, видимо, тоже, потому что вскоре он меня догоняет.

В дверях, как обычно в пересменку, небольшое столпотворение. Особенно в «предбаннике» затор. Я стою, жду, а потом вдруг чувствую, что он – за спиной. Точнее, справа, упирается в меня грудью. Не он один – в такой толчее все друг друга подпирают и подталкивают, но только от него мне не по себе. Сердце так и колотится. Еще и он смотрит на меня. И всю правую сторону лица, там, где скользит его взгляд, буквально жжет.

Я не выдерживаю, поворачиваюсь к нему. Спрашиваю:

– Что?

Горр не отвечает и взгляд не отводит. А у меня теперь еще сильнее приливает кровь к лицу. Щеки просто полыхают, и я скорее отворачиваюсь. Но знаю же, что он рядом, что касается меня, разглядывает зачем-то, и мне от этого беспокойно, жарко, душно."

"Наконец мы выходим на крыльцо, я стараюсь идти спокойно. Но кожа так пылает, что я даже мороза не чувствую. А Горр, наверное, идет где-то сзади, отстал немного. Но мне уже так легче. Оказывается, я совсем не переношу его близости. Выхожу за ворота и вдруг замечаю невдалеке какую-то женщину, примерно средних лет, скромно одетую.

Она высматривает кого-то, поджидает. Видимо, чья-то мать. А потом, вижу, она взмахивает рукой и негромко зовет: «Герман! Герман!».

Я удивленно оглядываюсь, но Горр на нее никак не реагирует. Проходит мимо, садится в черную машину и уезжает. А женщина сразу сникает и понуро бредет прочь.

26. Лена

Мы едем с Петькой в маршрутке. Через час у них начинаются соревнования, из-за которых он, похоже, с ума скоро сойдет. Я таким беспокойным никогда его не видела. Петька сидит и дергает нервно коленями. И мимика его больше напоминает тик.

Пару раз его о чем-то спрашиваю – он даже не слышит. Весь в своих мыслях. На Помяловского в салон входит старушка, становится рядом, а он ее в упор не замечает. Я его легонько толкаю в бок и киваю на старушку, и то он не сразу понимает, что к чему. Потом спохватывается, подскакивает, уступает ей место. А сам повисает на поручне и продолжает дергаться. Иногда бросает на меня какой-то больной взгляд, улыбается, но улыбка выходит вымученная, страдальческая.