Это лишь игра (СИ)

– Осторожнее, – наконец произносит он серьезно, отводит глаза и сам отходит в сторону.

Я оглядываюсь на Петьку. Он тут же подбегает ко мне, по пути отвесив подзатыльник кому-то из семиклашек. Поднимает с пола мою сумку, протягивает мне, и мы вместе выходим."

"– Горр тебе что-нибудь сказал? – бубнит Петька. – А что он тебе сказал? Чего он вообще так долго тебя держал? Не, спасибо ему, что он тебя поймал, но чего так вцепился? Чуть ли не обнимался…

Только я все еще в каком-то оцепенении.

– Что это было? Кто меня толкнул?

– А-а, да это не тебя. Это придурки из седьмого класса подножку поставили толстому. А он на тебя повалился. Я тоже рванул к тебе, но Горр этот… Ну так он тебе что-то сказал?

– Идём уже, – говорю я, потихоньку приходя в себя.

15. Герман

Третьякова меня удивила. Кто бы мог подумать, что в этой тихоне столько упрямства и прямо-таки железные принципы.

Нет, я примерно догадывался, что она не захочет врать, что Жучку пожалеет, распереживается, но не ожидал, что пойдет до конца, прекрасно зная, что остальные ее честность, мягко говоря, не заценят. Она ведь не слабоумная, чтобы этого не понимать. И все равно сделала по-своему.

Дэн по сравнению с ней имел жалкий вид. Бледнел, трясся, заикался. Скулил как побитый пёс. Особенно это заметно на контрасте с тем, как азартно он накануне гонял Жучку. Такие метаморфозы всегда забавляют. А вот она ничего так держалась, не дрогнула.

Я даже пожалел, что замутил эту акцию в его поддержку. Если б не Ямпольский с этим его: «Ничего нельзя поделать…», мне и в голову бы не пришла эта затея. Только теперь уже что...

В принципе, мне на Дэна плевать. Что есть он, что его нет – без разницы. Обычный туповатый и мелкотравчатый быдлан, косящий под «своего». Но для наших – самое то.

Когда Дэн потом подошел ко мне и отозвал в сторонку, а затем начал жевать, мол, он ко мне всегда со всей душой, ценил, уважал и всё такое, я понял, что за этим последует. И точно – после этой вводной он промямлил: «Может, твой отец мог бы мне как-то помочь? Слово там замолвить, чтоб дело замяли… Я наслышан, он всё может. У него же связи везде».

Отец-то, конечно, может, да только не станет. Отец и помощь – это оксюморон. Он всё делает только ради собственной выгоды, и немалой. В противном случае он и пальцем не пошевелит. Но Дэну я, не вдаваясь в объяснения, просто сказал: нет. И еще больше пожалел, что подкинул нашим идею коллективно его выгораживать.

Впрочем, тогда бы я не узнал, какой интересный экземпляр эта Лена Третьякова. Прямо авис рара*. Вот только надолго ли её принципов хватит…

И почему я раньше ее не замечал?

***

После классного часа сразу началась заварушка. Я уж думал, наши растерзают Третьякову прямо на месте. Чернышов, конечно, как мог, ее защищал, но что он там может? Его самого тут же скрутили.