Это лишь игра (СИ)

– Ты не хочешь меня услышать, не хочешь понять, а ведь обещал, что постараешься…

– Почему же? Я тебя услышал и понял.

– Но почему ты тогда со мной вот так…? – я не могу подобрать нужного слова, но он и сам догадывается. Потому что на миг проступают в нем хоть какие-то эмоции. Как внезапная вспышка.

– Да потому, Лена, что я все-таки не робот. И все прекрасно понимаю. Чернышов тебе друг, брат, бедный родственник, кто там еще… Он в беде, и твоя самаритянская душа этого вынести не может. А я, как последняя сволочь, заставляю тебя разрываться между мной и твоими высокими принципами. Потому что от твоего брата Пети меня воротит, а когда он тебя трогает, когда за ручку держит, когда… – Герман замолкает, не договорив, и заканчивает уже спокойнее: – так и вовсе перекрывает. И преодолеть это я не могу. Не могу и всё тут. Я мучаю тебя и мучаю себя. А дальше будет только хуже.

– Почему?

– Да потому что либо я себя буду ломать, либо тебя. Но и то, и другое не вариант.

– Я больше к нему не пойду. Честное слово.

– Слышали уже, – с усмешкой отвечает Герман. – Да я без упреков. Я понял – мама попросила. Только потом еще что-нибудь случится, и ты помчишься по первому зову. Уж такой ты человек, Лена, безотказный.

– И что теперь? – помертвевшим голосом произношу я, а внутри все леденеет. – Ты хочешь расстаться со мной, да?

Целую вечность он молчит. И для меня это молчание хуже пытки. Потом, вздохнув, говорит:

– Лена, ты очень хорошая. Слишком хорошая для меня. Ты уж прости, что я оказался не такой понимающий и всепрощающий…

– Ты хочешь со мной расстаться? – перебиваю я его, нетерпеливо повторяя свой вопрос, а сама чуть не плачу. И в голове неистово бьется одна-единственная мысль: «Пожалуйста, не бросай меня!»

– Нет, не хочу, – как-то устало произносит он. – Но и так, как сейчас… я так не могу. Давай возьмем ненадолго паузу. Обдумаем всё. Посмотрим…

Ну вот и всё. Даже я знаю, что «пауза» – это конец. Просто Герман, как мог, смягчил горькую правду, но сути это не меняет. Он бросает меня…

Я сижу, не двигаюсь, не отвечаю ему. Потому что больно, так больно, что вся цепенею. Даже дышу мелкими глоточками. И сказать ничего не могу, потому что если заговорю – то точно позорно разревусь.

Не знаю, сколько времени проходит – для меня оно остановилось. Герман поднимается со скамьи, оглядывает меня сверху.

– Лен, ты как? Пойдем я тебя домой отвезу.

Я отказываюсь, качаю головой.

– Идем? – Он касается плеча, но я отстраняюсь.

Сглотнув тяжелый ком, выдавливаю:

– Нет. Ты иди…

Он не двигается.

– Уходи! Пожалуйста!

61. Лена

Герман все-таки довозит меня до дома. На мою просьбу уйти, он лишь пожимает плечами.

– Отвезу тебя домой и уйду.

А у меня спорить с ним совсем нет сил.