Это лишь игра (СИ)

Этот урод трогает ее, а Лена… Лена ему что-то говорит, я не различаю. Гул в ушах и грохот пульса перекрывает все остальные звуки.

Вдруг возникает мысль: да ну, не может быть такого, это какой-то сюр…

А потом она оглядывается, и я вижу, как ее лицо искажает растерянность и испуг. Это лицо человека, которого застали врасплох. Несколько бесконечных секунд длится этот момент.

Потом Лена делает шаг ко мне:

– Герман...

А я разворачиваюсь и ухожу...

59. Лена

Герман уходит, хочу догнать его, а на меня, наоборот, в первые секунды наваливается оцепенение. От шока, наверное. Вихрем проносятся мысли: как здесь появился Герман? Откуда? Неужели следил? Или случайно увидел? А его звонок что значит? Он же меня спросил, где я. Зачем тогда спрашивал, если видел? А я… о, господи, я же ему сказала, что в библиотеке…

Не хотела говорить ему на ходу, по телефону, боялась, что слушать не станет. Хотела лично потом сказать. А вышло всё так ужасно. Хуже просто не придумаешь. Будто специально пообещала для отвода глаз не ходить к Петьке, а сама тайком опять… Обещание свое нарушила. Еще и соврала, схитрила. Представляю ситуацию его глазами, и тотчас накатывает страшная слабость. Внутри всё холодеет, а перед глазами плывет.

Как во сне, в дурном сне, выхожу из палаты. Голова кружится так, что пол и стены качаются. Хочу бежать за Германом, все объяснить, но ноги еле двигаются, словно чугунные.

В конце концов приваливаюсь к стене спиной, не в состоянии идти дальше. По лбу струится пот. Заглатываю воздух ртом, жадно, часто, но все равно его не хватает. Внезапно здесь становится слишком душно.

– Э-э, подруга, что с тобой? – слышу женский голос над ухом. – Тебе плохо?

– Да, – шепчу я пересохшими губами.

– Давай-ка, иди сюда… вот так… садись.

Женщина берет меня под руку и усаживает на кушетку. И кричит кому-то:

– Галя, сюда! Здесь девушке плохо.

Через несколько секунд подбегает медсестра.

– Что с тобой? Душно? Голова закружилась? Может, давление? Света, – обращается она к той женщине, – принеси тонометр из сестринской.

А сама подает мне стакан с водой и машет перед лицом журналом. Я на автомате пью. На автомате протягиваю руку, которую она затягивает в манжету тонометра.

– Вроде нормальное давление, – бормочет она.

Я достаю из сумки свои таблетки. Медсестра замечает.

– Что это у тебя? – она беспардонно выхватывает флакон с таблетками. – А-а, это от сердца, что ли? Так ты сердечница? Может, врача позвать? Ну-ка взгляни на меня…

Мне потихоньку становится лучше, легче. Только слабость в мышцах еще осталась. И паника, отчаянная паника в груди. Надо догнать Германа! Надо все ему объяснить!

Я качаю головой. Даже пытаюсь приподняться, но она удерживает меня.

– Нет уж, дорогуша. Посиди тут пока. Вдруг тебе снова поплохеет.