Это лишь игра (СИ)

Скорее бы уж она выздоровела, вздыхаю я.

На перемене ко мне подходит Петька. Он делает вид, что всё нормально. Что ничего не происходит. Но я чувствую, что вокруг меня сгущается что-то нездоровое, опасное. Не могу этого объяснить, но это тревожное ощущение почти осязаемо. И я уверена, что Петька тоже это улавливает, и поэтому торчит возле меня, как верный страж.

– Может, я с тобой посижу, пока Шумилова болеет? – спрашивает Чернышов.

– Я только за, – соглашаюсь я с радостью. При нем и правда на душе спокойнее, хотя, строго говоря, мне пока никто ничего плохого не сделал. А косые взгляды – их можно просто игнорировать. Однако Петьке я благодарна.

После четвертого урока мы идем обедать. Стол нашего класса, как всегда, полупустой.

Помню, раньше в столовую ходили все и с удовольствием. А мальчишки класса до восьмого – еще и неслись туда наперегонки. Но когда у нас появился Герман Горр, многие из наших перестали ходить на обед. Потому что он не ходит. А не ходит он, потому что брезгует есть в таких местах. Прямо он этого никогда не говорил, но это и так видно.

Еще в самом начале, как только он пришел, его кто-то позвал на обед в столовку. Горр отказался, и на миг лицо у него сделалось такое, будто его затошнило от одного только слова.

А затем как-то один за другим полкласса перестали посещать столовую. Точнее, большинство девчонок и Антон Ямпольский.

Но Горр хотя бы молча нос воротит, а та же Ларина порой фыркала вслух:

– Ой, как можно питаться этими помоями? Этими их котлетами из говна и хлеба? От одного запаха же блевать тянет.

Когда возвращались из столовой, она могла ляпнуть что-нибудь в духе:

– Фу-у-у, от кого так тащит столовской бурдой? Дышать невозможно! Весь класс провоняли.

Мы с Соней и Петькой пропускали ее слова мимо ушей. А между собой даже посмеивались над ней.

Потом как-то раз Патрушева, для которой поесть – святое дело, приняла её фырканье на свой счет и наехала:

– Я сейчас из тебя бурду сделаю. Нашлась тут цаца! Воняет ей!

После этого Ларина кривилась, но особо не выступала.

9. Лена

Сегодня наших в столовой еще меньше, чем обычно. Петька даже шутит:

– Все так из-за Дэна расстроились, что аппетит пропал?

А когда мы с ним идем обратно, его на лестнице останавливают Шатохин и Сенкевич.

– Отойдем на пару сек? Разговор есть.

– На тему? – хмурится Петька.

– Да, расслабься, Черный, – хлопает его по плечу Шатохин. – Че так напрягся? Мы пацанов собираем. Хотим в баскет зарубиться с шестьдесят третьей. Только это… со ставками. Ты как?

Я медленно иду дальше.

– Лен, – окликает он меня беспокойно.

– Да все нормально, Петь, – улыбаюсь ему я. – Я в класс.

– Да пусть идет, – отмахивается Шатохин. – Чё она, без тебя не дойдет, что ли?"

"Я поднимаюсь на второй этаж, а когда сворачиваю в коридор, сталкиваюсь с Михайловской.