Это (не) ваша дочь, господин маг

Ребёнок-полукровка опасен для мага, из-за недостатка своей магии в нём образуется тьма, которая тянет силу у мага-родителя, именно поэтому от таких детей отказываются, их сдают в приюты или в чужие семьи, конечно, не публично, сохраняя такие манипуляции в тайне. Но ситуация действительно печальная, с каждым годом отказников становится всё больше. Я провёл статистику, и она меня не радует.

— Я слышал, — говорю Гранту и допиваю коктейль, беру следующий.

— Я работаю над этим вопросом.

— Чёрт, ты ещё не выкинул эту затею?

— Прошу без оскорблений. Это моя работа. Уже провёл много исследований.

— Хочешь сказать, нашёл способ, как нейтрализовать тьму, не разгоняя её по сторонам?

— Не нашёл, но есть некоторые размышления. И я над этим думаю.

Я хмыкаю. Грант, конечно, толковый эксперт по магическим вопросам, но ещё никому не удавалось решить проблему ликвидации тьмы. Да и этот вопрос начали изучать совсем недавно, люди как-то жили и справлялись. И так же были работорговцы, которым закон не помеха.

Повисает минута молчания, во время которой начинается новая мелодия, более громкая и быстрая, зал внизу оживает, кто-то идёт танцевать, другие собираются у стойки за новой порцией напитков.

— А что насчёт безумно симпатичной леди Адалин Ридвон? Когда будет суд? — переключается на другую тему разговора Грант.

— Почему тебя так это интересует? — напрягаюсь я.

— А что, ты с ней уже как-то сблизился? М? Постой-ка, — он положил локти на стол и снова прищурил взгляд, — я прав, да? И тебя не смущает что у неё ребёнок?

— Я вижу, у тебя фантазия бурная слишком.

— Точно, втрескался в неё, так и скажи, хотя то, что мы обсуждали чуть ранее, должно тебя держать начеку и заставить позаботиться о защите.

— Умолкни уже, чушь несёшь.

— Она обычный человек, а ты… маг.

Хочется взять этот фужер и выплеснуть в лицо, чтобы малость охладел. Но я тоже кладу локти на стол и смотрю на холёного и обнаглевшего брюнета в упор.

— Я разберусь.

— Хотя я тебя понимаю, — продолжает дразнить, — сложно устоять перед такой особой.

Закатываю глаза и откидываюсь на спинку кресла.

— Ты закончил?

Грант смеётся и делает глоток синеватого напитка.

— Всё-таки я прав, эта девица вскружила тебе голову.

Расслабляемся до поздней ночи, в таверне становится совсем шумно, а выпитое бьёт в голову и туманит мысли и восприятие. Даже не сразу замечаю, как мы оказываемся в компании девиц, одна из которых, грудастая, с копной каштановых локонов, виснет на мне весь вечер. И даже когда мы собираемся уходить, она не отстаёт, семенит на острых каблучках за мной до самого выхода. Но в тёмном углу коридора всё-таки наваливается, прижимаясь ко мне всем телом. Сминаю её ягодицы и мягкую, не умещающуюся в пальцах грудь, девица охает и тянется жадно к моим губам.