Это (не) ваша дочь, господин маг

По одной её просьбе господин законник тут же покидает зал суда, когда процесс даже ещё не окончился. Её дела оказались важнее, чем… мы с Кери.

На ватных ногах выхожу из здания. Я будто в каком-то вязком тумане, который неизбежно утягивает, топит на самое дно. Дышу тяжело, как и двигаюсь. Во рту горечь неразделенных чувств, а в горле ком подкатывающих слёз, которые я так тщательно сдерживала.

Сжимаю ключ от особняка Вигфор в кулаке, чувствуя, как больно врезается в ладонь стальное ребро. Выкинуть, прямо сейчас! Но не шевелюсь, задерживаю дыхание. Пальцы пронимает дрожь, сталь накаляется в руках и жжёт кожу.

“Выкинь же ты его!” — кричу отчаянно внутри.

Прикрываю веки и опускаю плечи.

“Не могу. Не сейчас.”

Выдыхаю, коря себя за эту проклятую слабость.

“Я сделаю это потом. Не сегодня.”

Не оборачиваюсь, иду к экипажу.

Я направилась в усадьбу. Сначала нужно посмотреть, как там обстоят дела, проверить всё, а уже потом с дочкой переезжать. Ещё полдня впереди, и я решаю не терять возможности осмотреть дом.

Усадьба — не стоило даже надеяться на другое — встретила меня холодной пустотой. Самой натуральной. Из комнат вывезли почти всю мебель, не считая пары диванов, настенных часов, массивного стола в столовой и стульев с резными спинками. Одна-единственная кровать осталась в комнате, которая когда-то принадлежала мне. Всё остальное: картины, вазы, сервизы, шкафы, тумбы, антиквариат — вывезли, ничего из этого я не обнаружила. Дедушкины вещи забрал Гастор, и в этом наверняка помогала Магрит Бартон.

Остановилась перед настенным зеркалом в позолоченной раме, смотря на своё отражение в пустой комнате. Вещи — родовая реликвия — должны были остаться здесь, в этом доме. Моя любимая софа в комнате для отдыха, фортепьяно, каминные кресла, в которых мы часами сидели с дедушкой по вечерам. Теперь отец наверняка продаст всё, что смог вывезти из этого дома.

Подхожу к окну и глажу прозрачные занавески в цветочек.

— Это ведь не главное, правда? — пытаюсь улыбнуться, но выходит лживо. На самом деле это сильно меня огорчает, это ведь не просто вещи, моё прошлое, мои воспоминания из детства, которые грели душу — их теперь нет.

Поворачиваюсь спиной к окну.

— Ну что ж, зато у меня есть своя крыша над головой, ведь это хорошо, не так ли?

Обвожу взглядом высокий белый потолок, украшенный позолотой и лепниной. Разворачиваюсь и раскрываю оконную дверь, впуская свежий воздух. Много лет здесь жили чужие люди, но теперь мы будем здесь жить, я и Кери.

…Ещё один день уходит на то, чтобы перевезти вещи. Габора помогла мне немного обустроиться. И когда мы сели пить чай в огромной столовой, она задумчиво вздохнула и с какой-то грустью обвела помещение взглядом.