Это (не) ваша дочь, господин маг

Я не заметила, как расстояние между моими губами и его сократилось, я сама тянулась к нему, но громкий оповестительный звонок, раздавшийся в коридоре, прерывает примирительный поцелуй. Я лишь слышу, как с губ Кана срывается грубое ругательство.

С моих губ срывается нервный смешок от понимания, насколько он был напряжен. Когда звон обрывается, Кан рывком притягивает меня и впивается в мои губы. Я отвечаю, после буду страшно себя ругать и корить.

— Предлагаю после праздничный ужин, — сжимает мои ягодицы, чуть приподнимает, прижимая к своему паху, давая почувствовать его каменное напряжение. — А после принять совместную ванну, — шепчет в мои пульсирующие от страстного поцелуя губы.

Я не успеваю ответить категоричным возражением, он сплетает свои пальцы с моими и увлекает за собой.

— Идём.

Я хотела много чего сказать и не хотела одновременно. Отказаться от него, поставить жирную точку, сжечь мосты. Это глупо, ведь он… помогает мне, боже, да он столько всего сделал для меня, и самое главное — чего я так стараюсь не замечать в упор — он всегда рядом, начиная с того момента, как вошёл в тот кабинет.

Я запуталась. Хотелось плакать. Но я не могла себе этого позволить.

Мы вышли в коридор, и я всё-таки высвободила свою руку из горячей ладони мага. Лёгкий мандраж охватил тело, когда я увидела, как охрана пропускает последних посетителей в судебный зал.

— Послушай меня, Адалин, — вдруг обхватывает мои плечи Кан и чуть сжимает их, — думай о себе, только не через взгляд твоего отца. Его выводы о тебе это его проблемы, не твои, ты не обязана быть в долгу перед ним. И не обязана быть хорошей, лишь только бы получить его одобрение. Ты имеешь право на свою жизнь, и это право сейчас отстаиваешь, — произносит чётко каждое слово, вызывая сильное сердцебиение. Я киваю, потому что говорить сейчас не могу, не знаю что. — Я буду с тобой рядом, — заключает он, смотрит в глаза так, что в груди становится совсем тесно от сильных чувств.

— Ты поняла меня? — повторяет вопрос, который я слышу лишь со второго раза.

— Да, — срывается с моих губ.

— Хорошо, — Фоэрт ободряюще улыбается мне, и это вселяет какое-то потрясающее чувство уверенности.

Мы входим в зал и проходим с Каном на первые ряды, я стараюсь не смотреть по сторонам, лишь мельком замечаю Магрит, своего отца и много знакомых лиц, друзей и дальних родственников нашей семьи. Все они, конечно, пришли поддержать сторону отца, и вряд ли можно ждать от них доброго слова в мою сторону. Мне становится не по себе, когда слышу перешептывания и косые взгляды.

— Заимела себе любовничка.

— Какая наглость, даже не скрывает, — слышу я."

"Как ни странно, эти грубые слова меня не цепляют, наверное, потому что рядом со мной он.