Это безумие, детка

Она подкрутила радио, чтобы приглушить это странное и пугающее чувство, но из динамика раздался треск помех, а затем протяжный тоскливый звук, от которого у Роэл мурашки побежали по коже.

М-м-м-е-е-е-е-е…

Чувствуя леденящую оторопь, Роэл дрожащими пальцами выключила магнитолу, и с ужасом поняла, что звук не прекратился, наоборот, стал муторнее и громче. И шел он теперь извне автомобиля. Его как будто издавал сам туман.

М-м-м-м-е-е-е-е-е…

С-м-м-м-м-м-е-е-е-е-е-е-е-р-р-ть…

В мутном мареве сбоку от машины мелькнула рогатая тень. Девушка сглотнула, нервно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за стеклами, а когда снова посмотрела на дорогу, было уже поздно.

Он возник прямо перед капотом машины, точно свитый из тумана, его призрак, его порождение. Треугольную вытянутую морду украшали огромные загнутые рога, которые казались очень острыми, угольно-черная шерсть лоснилась, будто смазанная маслом, а дьявольские глаза цвета спелой вишни немигающе уставились на девушку. Черный козел, черный, как сама ночь, оскалился пастью, полной желтоватых, так похожих на человеческие, зубов.

Роэл изо всех сил надавила на тормоз, но расстояние было мизерным – сбавить скорость она уже не успевала. Все произошло за долю секунды – сложно объяснить, чем девушка руководствовалась в момент, когда резко крутанула руль вправо. Скорее всего, она не хотела сбивать козла и лишать жизни живое существо, но, когда летела в столб, где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что этого черного козла надо было сбить.

Неподалёку находилась мясоферма. Скорее всего, ни в чем не виноватое парнокопытное сбежало оттуда, потерялось в тумане и само дико перепугалось, а, возможно… Нет… Это уже было неважно, потому что ярко-желтый Volkswagen Вeetle 1982 года выпуска на полной скорости влетел в очень вовремя подвернувшийся на дороге фонарный столб. Капот маленькой машинки смялся, как пластилиновый, Роэл услышала ужасающий лязг и дребезг бьющегося лобового стекла, переходящий в тревожное, разрывающее барабанные перепонки «С-м-м-м-м-м-е-е-е-е-е-е-е-р-р-ть», а потом упала во мрак."

"Огромный живот колыхается над ней, как желе. Душно и больно, душно и больно, душно и больно! Сколько еще терпеть? Долго, долго, он может не кончать часами, вколачивая свой толстый член в ее глубокое, совершенно сухое лоно. За этим трясущимся животом Роэл не видит его головы, но это к лучшему, однозначно это к лучшему, потому что он жрет. Совершает в ней эти механические, разрывающие внутренности движения, и жрет. Жрет девушку по имени Од, которую совокуплял до нее, смачно обгладывая ее ногу и урча от удовольствия. Неподалёку валяется оторванная голова Од, она живая, она таращится полными муки глазами.